«Женщина — родник нации»

рубрика: Культура
В эти дни поэт, переводчик и главный редактор журнала «Нана» («Мать») Лула Жумалаева (Лула Куни). Жумалаева Лула: «Женщина – родник нации, и если он замутнен, то это — непоправимая беда, гибель нации»

Я хочу рассказать о неординарной, высокообразованной, талантливой, мужественной и скромной женщине. Впрочем, получить ее полный портрет, максимум сведений о ней самой мне так и не удалось, ибо в ходе нашей беседы, уклоняясь от моих вопросов о ней самой, она постоянно переходила на разговор о людях вообще, о женщине как таковой, о ее роли в обществе, о взаимоотношениях мужчин и женщин у нас – чеченцев. Это только подтвердило непритязательность ее натуры, отсутствие в ней каких-либо амбиций, коими обычно страдают люди творческого направления. Хотя, уверен, что определенное представление о моей собеседнице читатель все же получит из ее слов, ее оценок, ее представлений о национальных нравственных приоритетах.

Итак, речь идет о главном редакторе литературно-художественного женского журнала «Нана», журналистке и поэтессе Жумалаевой Луле Изнауровне (псевдоним – Лула Куни).

— Лула, расскажи немного о себе.

— Я родилась в Грозном. Мой дед, Абдул-Хаким, был известным богословом. В свое время он основал медресе, преподавал в нем, и оно носило его имя. Домашние называли его Куна, отсюда мой псевдоним – Внучка Куны (изначальный).

В 2000 году на радио «Свобода» была зачитана моя статья о трагических событиях, о том, что на глазах у всего мира в Чечне творится самый настоящий геноцид. После этого начались репрессии по отношению ко мне, в частности, была задержана на злополучном посту «Кавказ». Работы с моим псевдонимом не принимали в печатных изданиях, и я несколько изменила его, стала Лулой Куни, и в дальнейшем уже особых проблем не возникало.

— Знаю, что у тебя два диплома, где ты училась, работала ранее?

— Я окончила филфак и факультет журналистики ЧИГУ, работала на кафедре общего языкознания в университете, преподавала польский, старославянский, древнерусский языки, историческую грамматику русского языка.

— Вот откуда у тебя углубленные языковые познания, богатая лексика…

— Вообще-то, я предполагала заниматься языками, но жизнь распорядилась по-своему. Немного работала в библиотеке им. Чехова в научно-методическом отделе, в детском журнале «СтелаIад» художественным редактором, в литературном журнале «Ичкерия» редактором отдела поэзии, в газете «Столица», в журнале «Вайнах»…

— То есть, до «Наны» у тебя уже был достаточно серьезный опыт, а когда ты прикоснулась к поэзии?

— Здесь меня опередила старшая сестра, она же и заразила. Я – еще в отрочестве — начала писать пародии на ее стихи, а когда она вышла замуж и благополучно оставила поэзию, мое зубоскальство плавно перешло в стихосложение. Иными словами, я несерьезно начинала и, скорее всего, несерьезно закончу.

— Ну, середина у тебя, прямо скажем, более чем серьезная.

— Однако я давно ощущаю присутствие какого-то рока в моей «поэтической судьбе». Дважды я сдавала рукописи, и дважды они горели… и я зареклась сдавать их в местные издательства. Сакраментальная фраза «рукописи не горят» в моем случае не сработала.

— Весьма символично, что ты говоришь не о сгоревших жилых помещениях, а о рукописях, ведь от вашего двора ничего не осталось после обстрела.

— Осталось 9 воронок, но главное, что нас, по счастливой случайности, не было дома в эти дни.

— Война ворвалась в твою жизнь в самом расцвете твоих творческих сил, когда можно было бы издавать книги, реализовывать разносторонние способности…

— Она нарушила ход жизни для всех нас, в том числе и для творческих людей, «души прекрасные порывы», которые заглушались бомбами. С другой стороны, мы многое извлекли из этой трагедии. Наверное, какое-то зерно изначально было заложено в этой ситуации. Если бы не было войны (было бы замечательно, конечно, если бы она вообще «не случилась»), я, наверное, писала бы стихи о любви, жеманно закатывала глазки, глядела на мир сквозь розовые очки…

— Не о пишущих ли людях сказано, Лула: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые»?

— Во всяком случае, я стала относиться к себе с изрядной долей иронии. Я вспоминаю, как мы обустраивали свой быт. Мы творили декорации быта: из чего-то делали стол, из чего-то – кровать и в этих декорациях жили, как и сегодня живут многие люди. Мы не получаем вкуса от жизни, которая всецело уходит на создание, обустройство элементарного быта, когда этот самый быт должен быть лишь условием для полноценной жизни. Война показала нам, что быт, какими бы большими усилиями и средствами он ни был создан, в один миг может быть превращен в пыль, в ничто. Поэтому для того, чтобы относиться к жизни серьезно, нам нужно что-то в себе изменить, перелопатить, переосмыслить и уже на новом витке, на новом уровне начать по-настоящему жить. Прежде всего, вся наша нация нуждается в широкомасштабной психологической реабилитации. Каждый из нас что-то придушил в себе, придавил, а это чревато непредсказуемыми последствиями. Малейший новый стресс может вызвать летальный исход, что и происходит сплошь и рядом.

Я очень рада грандиозным изменениям во внешнем облике республики. Восстанавливаемые площади, дома радуют глаз и незаметно лечат нас. Особенно рада за детей, для которых повсеместно создаются детские аттракционы. Очень важно, что они не ходят по руинам, по мусорным свалкам. Это было мудрое решение – изменить среду обитания, дать людям радость видеть красоту, чистоту, а значит, дать надежду. Когда мы ходили по мрачным разбитым улицам, мысленно сливались с ними и становились частью этого серого беспросветного мира. Сегодня же, даже просто перемещаясь по городу, мы получаем массу положительных эмоций, умиротворяющих наши беспокойные израненные души.

— Как появился на свет журнал «Нана»?

— Лет 15 назад у меня появилась идея сделать журнал «Маьлх-Аьзни» — по имени известного – как может показаться — фольклорного персонажа. Однако следует отметить, что имя это, скорее, относится к историческим реалиям, нежели к устному народному творчеству. Раньше в каждом чеченском ауле была своя выборная должность – Маьлх-Аьзни. При определении такой девушки учитывалась не ее внешность, а такие качества, как благочестие, благоразумие. И если в ауле возникали какие-то бытовые разбирательства, тяжбы, то решающий голос, после того, как старейшины высказывали свое мнение, принадлежал, как бы это ни казалось странным несведущим людям, именно Маьлх-Аьзни.

— Что же давало ей такое право?

— История Чечни, как мы знаем, изобилует малыми и большими войнами освободительного характера – слишком лакомым куском была наша земля и слишком много было претендентов на нее. И не только мужчины у нас ложились спать с кинжалами в руке, кинжалы были и у женщин. В критический момент боя, когда погибали мужчины, женщины распускали волосы и, обнажив кинжалы, шли в рукопашную. В такой ситуации нервы у врагов, как правило, не выдерживали.

Или, скажем, такая диспозиция. Между воюющими сторонами, на самом возвышенном месте, под веселые звуки гармони танцевала чеченская девушка в белом гIабали. Танцевала до тех пор, пока ее не настигала вражья стрела или пуля. За ней поднималась вторая, третья… для этого отбирались 7 девушек. А первой из них, поднимавших дух наших мужчин и вызывающих обескураженность у врагов, была Маьлх-Аьзни. Вот эта ее предначертанная миссия и давала ей право решающего голоса в бытовых спорах.

— Лула, у меня невольно возникло желание провести параллель между Маьлх-Аьзни тех лет и нынешними женщинами, которые в самых жутких, критических ситуациях, спасая наших мужчин, бросались на штыки, вырывая у военных своих сыновей, братьев, мужей и даже незнакомых им соплеменников, переходили вброд зимнюю реку, зарабатывая кусок хлеба, сгибались под тяжестью скарба, чтобы спасти свои семьи от холода и голода.

— Спасибо тебе, Руслан, за это сравнение. Каждый раз, когда наш народ испытывает катаклизмы, нашей женщине достается больше всего. При этом, когда в результате потрясений происходит деградация общества, ослабевают морально-нравственные устои, во всех грехах опять же обвиняют женщину. Она, мол, себя не так ведет, не так одевается и т. д. То есть, «у сильного всегда бессильный виноват».

Но мы с вами прекрасно знаем, сколь силен дух чеченской женщины. Вспомним Дады-юрт. Несмотря на то, что ислам запрещает самоубийство, а раньше чеченцы были куда более верующими, чем сегодня, плененные жительницы Дады-юрта бросились в бурные воды Терека, поскольку честь для них была превыше самой жизни, превыше всего.

И еще один экскурс в историю. Бывало и так… Если захватчики одерживали победу (когда уже не оставалось в живых ни одного защитника села), перед неизбежным пленом пожилые женщины закалывали кинжалами женщин детородного возраста и девушек по их настоянию, дабы они могли избежать смертного греха самоубийства… Позору в этой жизни они предпочитали смерть…

А ведь мы, сегодняшние чеченки, являемся их потомками по крови и не могли не перенять эту силу духа. И чеченская женщина не раз доказала в последние годы, что готова отдать последние силы во имя спасения близких, во имя спасения нации. А те, кто забывает о чести и совести, они есть всюду, у любого народа и, может быть, больше, чем у нас. Конечно, мы изменились. Пресловутая цивилизация не могла не отразиться на образе жизни современных чеченцев, на их манерах.

Но не одна только женщина повинна в том, что наш народ несколько утратил моральные ценности. Не может быть, чтобы женщина спасала и развращала одновременно. Когда началась война в Ираке, уже спустя 2 недели заговорили о гуманитарной катастрофе на территории далеко не бедствовавшего государства. В Чечне же война длилась, можно сказать, 10 лет, но гуманитарной катастрофы не произошло. Женщины не допустили, и, наверное, им надо поклониться в пояс за это. Мне не раз приходилось видеть, как над нашими женщинами измывались: на постах ли, в дороге ли. Но они продолжали подвергать себя нечеловеческим тяготам, чтобы сохранить семейные очаги, чтобы спасти от голодной смерти родных.

— Наверное, было бы справедливо, если бы мы, мужчины, создали условия для того, чтобы женщина не мыкалась по городам и республикам в поиске хлеба насущного, чтобы она просто оставалась женщиной, больше уделяла времени семье, а потом уже предъявляли ей какие-то требования.

— Безусловно, но мы к этому придем еще не скоро. Ты же знаешь, как много у нас вдов. Результат войны. Можно только догадываться, каково им поднимать детей, содержать родителей, обустраивать жизнь. Я даже не представляю себе, как они выживают.

Если же вернуться к вопросу о журнале, первую идею мне не удалось реализовать по объективным причинам. Затем, с течением лет, поменялись какие-то приоритеты в жизни, и я пришла к выводу о том, что женский журнал следует назвать «Нана». Все-таки чеченская женщина, и в этом ее уникальность, больше мать, впрягающаяся в любые трудности ради детей, нежели женщина, требующая к себе какого-то внимания и заботы. Чеченская женщина обладает высочайшей ответственностью за близких, она, как губка, впитывает в себя их трудности, их боль.

— Я думаю, что ни один мужчина не стал бы с этим спорить, а вот интересно, посещают ли мужчины вашу редакцию?

— С выходом первых же номеров «Наны» мы соприкоснулись с мужской аудиторией. Она, конечно, разная. Были и те, что поздравляли меня с творческой удачей, но были и недовольные голоса: займитесь, мол, своей кулинарией, модой, воспитанием детей. Но я думаю, нельзя ограничивать женщину пресловутыми тремя «К»: «кухня, церковь, детская» (на немецком эти слова начинаются с буквы «к»: «Küche, Kirche, Kinderzimmer»). Да и не получается это у чеченской женщины, как мы отметили выше. В роковые времена от нее требуется очень многое, и это нормально воспринимается нашими мужчинами. Но когда беда проходит, все успокаивается, тогда те же мужчины спешат указать нам место на кухне.

— Это невольно напоминает вещь, которую при необходимости достают из сундука, а когда нужда в ней отпадает, немедля кладут обратно в сундук и закрывают крышку. На самом деле, наверное, было бы справедливо, если бы женщина всегда оставалась на той высоте, на какой она оказывается в дни лишений и испытаний, вызывая у нас, мужчин, восхищение и благодарность. И этот статус не должен меняться с изменениями вокруг нас.

— Разумеется. Получается же, что в трудный час мы становимся рядом с мужчинами и даже выступаем вперед, а когда все благополучно, нас отодвигают назад, мол, знайте свое место. Поэтому мне хочется обратиться к мужчинам: определитесь, наконец, кого вы хотите видеть в женщине.

Нередко приходится слышать от ученых алимов, что если бы наши женщины знали о своих правах, они бы возгордились. Однако никто не раскрывает эти права, не озвучивает их. Однажды, выступая в телепередаче, я так и сказала: дайте нам те права, которые ниспослал нам Бог. По шариату. Не нужны нам заморочки феминисток, позвольте нам просто быть женщинами. После этого многие мои знакомые из числа мужчин со мной рассорились, перестали здороваться.

— А давай, Лула, напомним читателям некоторые из этих прав.

— Начнем с элементарных… Ну, скажем, проснулся ночью ребенок, первым должен встать отец и успокоить малыша, и только в случае, если ему это не удалось, он может разбудить жену. А кто из наших мужчин может этим похвастать? Женщине не позволительно тягать непомерные тяжести и заниматься тяжелой, требующей больших физических усилий, работой… Сама природа не приспособила ее организм для этого. Она — будущая мать. А много вы видели мужчин, даже просто несущих за свою жену, идя рядом с ней, ее огромные хозяйственные сумки, больше напоминающие мешки? Чаще всего картина такая – впереди вышагивает мужчина, а следом за ним, держа в руках ребенка и таща сумки, бредет супруга. Да мало ли… Примеры – вот они… на каждом шагу…

Да, о правах… Имущественное право. В этом аспекте у женщин такие же права, как и у мужчин, а разве они соблюдаются? Разве достается что-нибудь серьезное из совместно нажитого добра женщине после развода? Даже если дети остаются с ней…Или вот один из многочисленных примеров. Многие годы жена простояла на рынке, вытащила семью из нищеты, построила дом, обставила его. Положила все свои силы на семью, вырастила детей… и что под конец? В один прекрасный день муж пришел домой и заявляет: ты уже немолода, я хочу жениться во второй раз, если не согласна с этим, можешь идти домой… И он приводит молодую жену в дом, возведенный усилиями первой жены. Не стесняясь, не колеблясь. Разве можно это делать, имея сердце в груди? Русская женщина сразу же обратилась бы в суд и по вопросу имущества, и по вопросу о детях. Чеченка же покорно сносит это. В своде шариатских законов меня поразил такой пример. Допустим, девушка вышла замуж, скрыв свою хромоту. Муж, узнав об этом, не желает с ней жить, но перед расставанием он делает жене подарок… Страшно даже представить, что было бы у нас, случись подобное… Вслед ей – под «аккомпанемент» смачной ненормативной лексики — полетели бы тяжелые предметы домашней утвари.

Или вот такой пример. Когда мужчина женится, по шариату он обязан послать людей в родительский дом жены и выяснить, в какой обстановке она жила, для того, чтобы создать ей в новом – мужнином – доме похожий интерьер. Ведь для девушки большое испытание придти в чужой дом, в другую обстановку, в другую семью. Ко всему надо привыкать. И шариат это учитывает.

— Получается, что мы не соблюдаем ни шариатских законов, ни светских…

— Вот как раз это я и хотела бы предложить: определиться — мусульмане мы, признающие шариат, или мы следуем светским законам. А шариат действительно возвеличивает женщину. Женщина считается подарком Всевышнего мужчине… Однако, судя по всему, нашим мужчинам такие подарки не особо нужны…

— Воистину Ислам – великая, гуманная религия.

— Поэтому я и призываю наших мужчин укрепиться в вере, в действительности (а не на словах) стать мусульманами, и тогда не придется напоминать женщинам ни о платках, ни о чем-либо другом. Все само собой встанет на свои места.

— Получается, что мы сосредотачиваем внимание на незначительных вещах, умалчивая о чем-то главном. Пренебрегая причиной, выпячиваем последствия.

— Это происходит потому, что мы периодически становимся неофитами. То советская власть нас отстраняла от религии, то война нас откатывает от фундаментальных вещей. Если бы нам было суждено спокойно и поступательно осваивать религиозные основы, внедрять в свое сознание постулаты ислама, мы давно пришли бы к истине. Как сказал Кунта-Хаджи: «Одень чалму сначала на сердце, потом на голову».

— Лула, а много говорят о женщине на страницах «Наны» сами мужчины?

— …И много, и очень красиво. И я не перестаю этому поражаться.

— Значит, не все так запущено?

— Когда пишут, мужчины становятся такими хорошими, понимающими, словно озарение на них находит. Жаль, оно быстро улетучивается, как только мужчина перешагивает порог редакции.

— А может, как раз в эти часы они искренны, а все остальное наносное?

— Хотелось бы верить, но страницы журнала редко совпадают со страницами жизни.

— Ты очень мало рассказала о себе, Лула, ведь ты была ранена, были сложные операции, не все осколки еще удалены…

— Давай лучше о журнале. И о женщине, поскольку это женский журнал, в журнале мы стараемся передать национальную философию чеченцев в фокусе женского видения. Даже если в юности чеченка не особенно задумывается о своем назначении, становясь матерью, она многие вещи в себе «переваривает» и познает их в их истинной изначальности. Очень быстро происходит переоценка ценностей. Воспитывая ребенка в духе национальных традиций, женщина творит нацию. Это хорошо осознавали наши предки, жизнь женщины оценивалась дороже, чем жизнь мужчины, и за ее убийство кровная месть требовала покарать двоих. Даже могилу для женщины роют глубже с тем, чтобы предотвратить осквернение ее останков.

Великий проповедник Кунта-Хаджи, как вы помните, говорил, что все можно стерпеть, дабы избежать кровопролития, даже крест можно на себя повесить, но если станут осквернять наших женщин, этого позволить нельзя.

Женщина – родник нации, и если он замутнен, то это непоправимая беда, гибель нации. Поэтому так важно сегодня возродить нашу нравственность, поднять ее до прежних высот. Очень хорошо, что над этим работают, что общество стало задумываться над этими проблемами, пытается решить их.

— Остается надеяться, что это не превратится в очередную кампанию и процесс очищения, возрождения лучших обычаев и нравов будет протекать не в принудительном порядке, а сам по себе, естественным и должным образом. И здесь немалую лепту могут внести печатные издания. Будь моя воля, я бы увеличил тираж «Наны» как наиболее привлекательного и полезного журнала, чтобы намного расширилась читательская аудитория, особенно среди мужчин. Это послужило бы большему почитанию женщины-матери, хранительницы семейного очага, повысило бы статус женщины. Способствовало бы уважительным взаимоотношениям между мужчинами и женщинами, откуда и начинается нравственность.

— В последнее время много говорят о том, что надо бы поставить памятник женщине в Чечне. Наверное, надо, но важнее облегчить участь женщины. Ведь для многих из них война еще не закончилась. Рабочих мест пока еще мало, и женщинам, по-прежнему, приходится носиться с сумками, выстаивать на базарах и в зной, и в стужу, растрачивая последние силы, накапливая болезни. Они не просят и не требуют особых условий себе, помпезных памятников, пышных торжеств в свою честь… Для них гораздо важнее, чтобы дети их были сыты и одеты.

Пусть каждый мужчина в душе поставит памятник женщине и будет с пониманием и почтением относиться к ее труду. Спросит в течение дня: как ты себя чувствуешь, чем тебе помочь — и ей станет немного легче.

— Воистину это было бы достойным решением со стороны мужчин, ведь сотворить в душе памятник женщине совсем не означает вывернуть себя наизнанку. Скорее, это просто – признать ее исключительную роль в спасении и сохранении нации, видеть в незнакомой девушке чью-то сестру, дочь или будущую мать. Разве мы позволили бы себе что-то плохое в отношении своих сестер и матерей?! А какая разница между своими и не своими?

К сожалению, для иных людей эта разница существует. Даже есть такие, с позволения сказать, мужчины, которым не зазорно, с подельниками, заламывать руки девушке, швырять ее в машину, как вещь, и говорить о своей женитьбе. А ведь это случается сплошь и рядом. Всегда считал и буду считать, что настоящий мужчина никогда не станет принуждать женщину к браку с ним. Для этого, в конце концов, достаточно просто иметь чувство собственного достоинства.

Считаю, что мы должны молиться на то уникальное обстоятельство, что девушка из нашего народа целомудреннее и неприкосновеннее, чем где бы то ни было. Чеченец же, посягающий на это, — не чеченец. Если чеченскими женщинами движет особое чувство ответственности за семью, а значит – за нацию, то мы, мужчины, должны принять на себя не меньшую ответственность за них самих, и тогда, уверен, все сложится.

В заключение нашей беседы, Лула, хотелось бы, чтобы ты все же рассказала непосредственно о вашем журнале, ведь он в прошлом году вошел в Золотой фонд прессы России.

— Да, это стало приятной новостью для нас. Наш журнал впервые участвовал в подобной выставке. Впервые потому, что до этого шел так называемый «рабочий процесс» — мы обретали своего читателя, укрепляли рейтинг – словом, то, что обычно переживает любое издание, претендующее на некую респектабельность. Хочу – с гордостью за своих коллег-журналистов – отметить, что республиканские издания и ранее вполне успешно участвовали в выставке прессы России, ставшей доброй традицией в журналистском мире. Надо отметить, что российская пресса представлена сегодня довольно солидным количеством печатных изданий – цифра переваливает за несколько десятков тысяч. Тем более приятно внимание представительного жюри к нашим республиканским изданиям.

«Нана» – литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Думаю, многообразие и серьезность задач, стоящих перед редакцией журнала, прописаны уже в самом названии. Да, мы говорили и будем говорить правду о реалиях нашего бытия, какой бы нелицеприятной она ни была. Да, мы будем говорить о правах женщин и детей. Да, мы будем пропагандировать и культивировать истинную литературу, открывая читателю новые имена на литературном небосводе (достаточно отметить кропотливую работу сотрудников «Наны» с молодыми авторами). Будем говорить о полузабытых и намеренно забытых фактах нашей истории, причем, проверяя и перепроверяя их достоверность – для этого приходится обращаться не только в местные, но и в центральные архивы, в хранилища библиотек крупных городов России и стран СНГ. (В перспективе – если даст Бог – предполагаем сотрудничество с зарубежными архивами, для чего уже делаются определенные подвижки.) Мы также и впредь будем по крупицам восстанавливать наши фотоархивы, многие из которых находятся в совершенно плачевном состоянии… Большинство исторически значимых архивных фотографий, публикуемых нами на страницах журнала, мы буквально восстановили по фрагментам: разрушительная многолетняя война не пощадила ничего. Поэтому хочу отметить, что за любой фотографией на наших страницах стоит кропотливый – не одного дня! – труд. Да, многими сегодня это не оценивается в должной мере. Но, я уверена, наш труд будет оценен со временем самой историей (простите мне эти высокие слова), ибо то, что незаметно для неспециалиста, чрезвычайно высоко оценивается людьми, знающими истинную цену этому труду.

«Нана» – цветной журнал. Я долго добивалась этого. Почему? Потому что для меня непреложен тот факт, что невозможно передать истинное лицо нации, не видя воочию – в реальном цвете, в реальной фактуре – слагаемые материальной культуры. Мы должны вернуться к своим этническим корням, понять и прочувствовать глубинную мудрость наших вековых обычаев, их универсальность и проецированность в будущее – на многие века вперед. Без этого мы, как нация, обречены. Если вы заметили, в каждом номере «Наны» – уже на обложке – приводятся узоры наших чеченских истангов. Обратите внимание. Это не просто какие-то произвольные узоры «а-ля» истанги. Это реальный орнамент реальных истангов. Кстати, тоже архивный материал. И пока еще (!) не было за эти 4 года повторений. Единственно, я обрабатываю их в соответствующей программе, фактурно «подгоняя» их – без изменения цвета и самих узоров — для украшения обложки. Даже тот факт (уже отмеченный многими нашими коллегами, и столичными, и «забугорными» в том числе), что мы публикуем фотографии простых людей – наших матерей, детей, тоже имеет свою подоплеку. Долгие годы чеченская нация была под идеологическим прессингом ангажированной желтой прессы, навешивавшей на нее все мыслимые и немыслимые ярлыки. Как только нас ни называли… Но всмотритесь в лики наших матерей, посмотрите на чистые лица наших юных девушек, молодых женщин… Разве могут эти женщины быть матерями нации (как изгаляются наши недруги) «троглодитов», «варваров», «бандитов»? На каких картинах мастеров Ренессанса вы видели такую чистоту и незамутненность взора, такие прекрасные черты? И это не стилизованные и «подчищенные» фотографии гламурных красоток, которыми пестрят многие отечественные и зарубежные глянцевые издания. Это реальные лица реальных людей, переживших ад депортации, ад войны и многолетней высокопоставленной лжи… Иллюстрирован журнал также работами наших фотомастеров. Это и работы Мусы Садулаева, и Сайд-Хусейна Царнаева – призеров престижных международных фотоконкурсов, и работы местных мастеров кисти.

В последнее время мы публикуем также фотоработы руководителя Ойсхарской детской художественной школы художника Адема Ильясова. Его пейзажные фотографии полюбились многим читателям. Согласитесь, не многие из нас имеют возможность и способность видеть символичность реалий сегодняшнего непростого быта и сокровенную красоту нашей земли. Но если эту красоту нам показывает истинный художник (а эти фотомастера – именно художники, профессионалы высочайшего класса), – это дорогого стоит.

Очень часто приходится выбирать фотографию нужного качества, нужного ракурса (без визуального шума) и нужной тематической направленности из нескольких сотен фоторабот. Тоже, мягко говоря, не самый легкий вариант (в редакционном архиве «Наны» количество фотографий уже «перевалило» за 90 тысяч). Кстати, когда мы публикуем фотографии авторов, нам приходится делать и фотоколлаж, чтобы убрать «шумный» фон. Часто коллеги-журналисты используют в своих изданиях наши – уже готовые – фотографии. Это обычная взаимовыручка. Приятно, когда твой профессионализм подтверждается таким образом.

И еще один приятный факт. На имя нашей редакции приходит масса писем от читателей (а ареал распространения журнала весьма обширен – это не только территория нашей республики, России, но и страны СНГ, а также страны дальнего зарубежья). Совсем недавно мы получили очередное письмо из братской Калмыкии (где, кстати, проживает большое число наших соотечественников) от председателя Союза писателей Республики Калмыкия, где он приводит текст поздравительной телеграммы от Президента Калмыкии К. Илюмжинова. Речь идет о ставшей уже традиционной журнальной рубрике «Голоса друзей» — «Мосты дружбы», в которой мы периодически публикуем произведения наших коллег – писателей из разных регионов России и стран СНГ. (Нередки публикации – в переводе на чеченский – и зарубежных коллег, в частности, из Норвегии). Чеченская нация – стараниями нечистоплотных деляг от политики и ангажированных СМИ – была в последние годы отторгнута от единого культурного пространства, в котором долгие десятилетия мы пребывали наряду с братскими народами. Мы – в одночасье – стали невольными изгоями в собственной стране. И, несомненно, сегодня одной из первейших задач журналистов является наведение мостов дружбы на уровне «народной дипломатии». Результатом подобной работы редакции «Наны» стало то, что, как писала одна из наших ставропольских коллег, поэтесса Е. Иванова, читатели из различных регионов России и стран СНГ узнали из нашего журнала настоящую правду о чеченском народе, узнали о замалчиваемой той же центральной желтой прессой правде войны, об истинных масштабах десятилетней трагедии, развернувшейся на нашей многострадальной земле.

Судьба разбросала наших соотечественников по разным уголкам земли. Но где бы они ни находились, каким-то образом им удается достать наше издание. Это для них – словно весточка с далекой родины. Многие пишут, что каждый номер «Наны» они читают по очереди, забирая домой на ночь, как в своеобразной библиотеке… Тем более, что наш журнал – двуязычный, а значит, каждый нохчи, как бы далеко от родины он ни находился, не потеряет связи с родным языком, в очередной раз прочувствует все богатство и многообразие его палитры. Это ко многому обязывает. Обычно, выполняя просьбу наших соотечественников, вынужденно эмигрировавших за границу, но всем сердцем болеющих за родину, мечтающих вернуться на родную землю, я пересылаю не только наш журнал, но и все новинки нашей периодики – журналы и газеты, выпускаемые моими коллегами, чтобы дать наиболее полную картину о тех больших позитивных изменениях в республике, позволивших ей в удивительно короткий срок буквально возродиться из пепла. Надеюсь (всё, конечно, во власти Всевышнего), что «Нана», наряду со всеми печатными республиканскими изданиями, вносит свою – пусть и небольшую – лепту в дело объединения нации, к возвращению нашей нации к ее изначальным истокам. В необходимости этого процесса, я уверена, солидарны со мной мои коллеги-журналисты, все эти годы в труднейших условиях делающие по-настоящему высокопрофессиональные издания, с которыми не стыдно выйти и к всероссийскому читателю.

— Трудно что-либо добавить к сказанному тобой, Лула. Хочу пожелать тебе и, в твоем лице, всем нашим женщинам каждодневного и искреннего внимания мужчин, а дополнительно к этому требуется немногое…

И дай вам Бог почувствовать себя женщинами в самом прекрасном смысле этого слова!

Беседовал Руслан Юсупов

http://www.chechenasso.ru/chechenjenshini/page402/index.html