Category archive

Разное

Для успешной борьбы с повстанческим движением в своих южных республиках России нужна долгосрочная стратегия

рубрика: Разное
Foto: AFP

Несколько лет назад я позвонил пресс-секретарю командования российскихвойск в Чечне. Это было накануне дня выборов, и я надеялся услышатьконкретное заявление о том, что для предотвращения попыток боевиковсорвать избирательный процесс были усилены меры безопасности.
Я думал, что заполучить этот комментарий будет легко, но как я ни спрашивал, он не говорил мне того, что я хотел услышать. А потом,
мгновение помолчав, он устало сказал: «Да ладно вам, Оливер, сколько развы были в Чечне? А что еще мы могли сделать?»
Прошла секунда, и он добавил: «Это не для печати».
Я вспомнил его слова, слушая выступление президента Дмитрия Медведева после страшного теракта-самоубийства в московском аэропорту
«Домодедово». Он обещал, что безопасность будет усилена, и моей первой реакцией было: а что еще он может сделать?
Полиция регулярно останавливает на улице и обыскивает тех, чьи относительно более темные волосы и кожа могут свидетельствовать о том,
что они — с Кавказа, где чеченцы, ингуши и представители других местных народов уже более пятнадцати лет ведут повстанческую борьбу.

На самом Кавказе методы еще более жестки.

Правозащитные организации говорят о тысячах случаев исчезновений людей, убийств и пыток. Все это делается во имя безопасности, но, как показал кошмар в «Домодедово», такие методы не работают. Один короткий взгляд на совершенные в Москве зверства позволяет понять, как близко они связаны с насилием, происходящим на Кавказе. Среди тех, кто осуществил взрыв в метро в марте прошлого года, была вдова человека, которого убили сотрудники безопасности. Еще одна похожая история: одна из женщин, в 2004 году одновременно подорвавших
два пассажирских самолета, которые, кстати сказать, вылетели из «Домодедова», обвиняла российских военных в убийстве брата. На борт
самолета она попала, дав взятку охраннику.

Другой происшедший в том же 2004 году теракт в метро был, как позднее объявили его организаторы, приурочен к годовщине массового убийства мирных жителей поселка Новые Алды – события, случившегося в начале военной кампании, которую развернул в Чечне тогдашний президент Владимир Путин.

Самым труднодобываемым компонентом теракта-самоубийства является сам самоубийца. Взрывчатка и детонаторы, по сравнению с ним, дешевы и доступны в изобилии.
Но насилие, которое вершится на Кавказе во имя «усиленной безопасности», породило поколение отчаявшихся, озлобленных, плохо образованных, плененных безысходностью положения, лишенных надежды на лучшее будущее сирот и вдов. Они – резерв потенциальных взрывников-смертников для любого, кто считает пролитие крови простых людей приемлемым. Меры, предпринимаемые в попытке обуздать повстанческое движение – в том числе предоставление местным лидерам на Северном Кавказе расширенных полномочий, позволяющих им действовать автономно, а также вливание в этот регион денег с целью создания рабочих мест – до сих пор больше служили развращению правительств. Результаты оказались противоположны ожиданиям: укоренилась жесткость, и она-то и есть первопричина насилия.
Лидер действующих в Чечне и за ее пределами боевиков Доку Умаров заявлял, что мирного населения в России нет. Любого русского (российского гражданина?) он считает своей мишенью. При нападении на аэропорт, однако, мишенью почти неизбежно должны были стать и иностранцы. А это уже эскалация, которая может означать, что он готов напасть на любого. При таком положении дел нашим первостепенным интересом является обеспечение на Северном Кавказе некоего уровня стабильности, и пришло время признать, что этого не добиться посредством пресловутого усиления мер безопасности, к которому Россия прибегала с тех пор, как в 1994 году она впервые стала пытаться подавить чеченское движение за независимость. Когда пресечен небольшой мятеж, но вместо него порождено масштабное восстание, это по всем меркам провал.
Москва клеймит всех лидеров повстанческого движения террористами, но тех из них, кто сейчас находится в изгнании на Западе, все эти акты
массового убийства ужасают так же, как и любого русского. В своих недавно опубликованных мемуарах Ильяс Ахмадов, некогда являвшийся министром иностранных дел Чечни, а теперь живущий беженцем в США, рассказывает, как он пытался убедить западных
чиновников признать ужасы, которым Россия подвергала его народ. «Мы хотели, чтобы эту войну называли войной и перестали прикрываться
«контртеррористической операцией», — пишет он. – Мы хотели переоценки причин конфликта, признания того, что терроризм был следствием войны, и что война стала результатом важных политических проблем, которые надо было решить. Обсуждение ни к чему не привело».
Игнорирование действительности на Кавказе пользы не принесет никому – тем более, как показал взрыв в «Домодедово», русским. Пора найти нечто иное, кроме «усиленной безопасности».
Россия должна открыть Северный Кавказ для внешнего влияния и перестать клеймить всех иностранцев шпионами и террористами.
Необходимы иностранные деньги, но, чтобы добиться экономических подвижек, внедрить новые методы, сломать конвейер, поставляющий
безработных молодых людей в милитантские группировки, тратиться эти деньги должны прозрачно. Иностранные правительства должны признать происходящее на Северном Кавказе и назвать вещи свои именами.

Ахмадов прав. Это война, а не контртеррористическая операция, и западные державы должны признать
это. И, наконец, здесь, на Западе, мы должны войти в контакт с десятками тысяч чеченцев и других бежавших с Северного Кавказа людей, которые теперь живут среди нас. Они несут в себе справедливую обиду на Москву. Мы должны позаботиться о том, чтобы Россия следила за соблюдением своих законов и перестала позволять полиции вести себя как оккупант в своей же стране. И еще. Россия должна создать условия для того, чтобы беженцы могли вернуться домой и участвовать в восстановлении общества, которое было разрушено.

 

http://www.refworld.org

Депортация чеченцев.

рубрика: Разное
Юнус Дешириев

В бывшей Чечне в 1946 году.

Ранним утром я выехал из Грозного. Таксист обещал выполнить все мои просьбы. Утро обещало хороший день — тихий, солнечный, но жаркий. Первое село, куда мы приехали, называлось по-чеченски Атаг1а (Атаги). Дома запущенные; попадались разрушенные дома. Переселенцы — из Дагестана, городов, России. Видно было, что они еще не успели обосноваться. Мы забыли в городе купить несколько бутылок минеральной воды на дорогу. Остановились в центре села и зашли в продовольственный магазин. Но минеральной воды там не оказалось. К машине подошел местный житель. По одежде и акценту дагестанец из аваро-андо-дидойских народов. Он просил довезти его до следующего села Гойта. Он оказался словоохотливым попутчиком.
— Село у вас находится в запущенном состоянии. Видимо, переселенцы еще не успели навести порядок?, — спросил я.
— Да и это есть, — сказал наш попутчик, — Но много случайных людей, которые приехали за чужим добром. Когда выселили чеченцев, село было разграблено. Некоторым переселенцам говорили, что они будут иметь хорошо меблированные дома, коров, лошадей. Наряду с трудягами приехали и любители жить на готовом, наслаждаться чужим добром. Но все ценное было конфисковано или разграблено. Поэтому у многих чемоданное настроение. Не хотят по-настоящему трудиться и обустраивать.

Нам с таксистом многое прояснилось, пока мы приехали в село Гойта. Оно тоже находилось примерно в таком же состоянии, в каком мы увидели Атаги. В Гойте жили наши родственники. Я бывал там еще в детские годы. На окраинах села тогда паслись стада домашних животных — коров, буйволов, овец, табун лошадей. Сейчас всего этого не было. Село все еще находилось в запущенном состоянии, были разрушенные дома. Переселенцы еще не успели обосноваться. Одни приезжали, а другие — уезжали. Когда мы остановились у сельмага (сельского магазина), к нам подошли двое молодых мужчин из новых жителей села. Они просили разрешить им поехать с нами в Грозный. Я сказал, им, что мы едем в другом направлении и спросил:
— Почему так мало людей в селе?
— Еще не закончилось заселение села новыми переселенцами. Некоторые приезжают и тут же уезжают.
— Почему сразу уезжают? — Спросил таксист.
— А потому что обещали золотые горы: уговаривая людей переселиться сюда, говорили им, что здесь много прекрасных домов, домашних животных, птиц и т.д., оставленных репрессированными. Когда мы приехали сюда, ничего подобного не было. До нас ≪похозяйничали≫ здесь другие, которые не собирались жить здесь.
Мы выразили им сочувствие и поехали дальше. Еще на окраине Гойты мы увидели впереди огромное село Урус-Мартан, утопающее в деревьях фруктовых садовых участков. День был ясный, солнечный. Слева от дороги, по которой мы ехали, в нескольких километрах от нас тянулась цепь гор, склоны которых внизу были покрыты лиственным лесом. …Мы уже приехали в Урус-Мартан — районный центр. Здесь разрушений было меньше, людей — больше. Чтобы не привлекать внимание начальства районного масштаба, попросил таксиста продолжать наш путь без остановки и минуя районный центр. За Урус-Мартаном находится село Гехи. Я не раз бывал в Урус-Мартане и Гехи. Раньше между этими двумя селами бросались в глаза стада крупного рогатого скота, табуны лошадей, кукурузные поля. Путники любовались королевой полей. Мы же ничего подобного не видели. Пастбища почти пустовали. Лишь кое-где бросались в глаза несколько свиней, небольшая отара овец, на нескольких гектарах редкими рядами росла затхлая кукуруза. Примерно на половине пути из Урус-Мартана до Гехи, мы догнали мужчину и женщину средних лет. Это были переселенцы — русские.
— Василий Иванович,— обратился я к таксисту, давайте посадим на машину этих людей и побеседуем с ними. Видимо, они — переселенцы. Таксист остановил машину и пригласил женщину и мужчину сесть.
— Далеко вам идти? — спросил я.
— Мы с женой из этого села,— сказал мужчина, указывая на село Гехи.
— Давно там живете? — продолжал я свои вопросы.
— С прошлого года. Нас переселили из Рязанской области. И не рады, что приехали сюда. Жизнь тут плохо организована.Живем в полуразрушенном доме. Крыша протекает. Половину плетня растаскали на дрова. За дровами в лес ходить боимся. В лесу, говорят, чеченские абреки. У нас две свиньи и несколько кур — это все наше хозяйство. Все еще думаем уехать или остаться. Дом, где они живут, оказывается, находился на той улице, по которой мы ехали. Супруги попросили остановить машину у полуразрушенного дома. Это был их дом. Плетень, которым был обнесен двор, частично свалили на землю, частично был разрушен. Село в целом производило впечатление полуразгромленного селения….Название следующего села, куда мы направлялись, увековечено знаменитым стихотворением ≪Валерик≫ Михаила Юрьевича Лермонтова. …Село Валерик мало чем отличалось по своему состоянию от Гойты, Гехи. Такие же разрушения, мало домашних животных, птиц, следов человеческого труда, человеческих страданий.
…После селения ≪Валерик≫ мы отправились в село Катар-Юрт, в котором в детстве я бывал много раз. По своей запущенности и ослаблению жизнедеятельности населения и Катар-Юрт напоминал другие села, которые мы уже посетили. Здесь жили, хорошие, добрые люди. Мачеха Нана, которую я считал родной матерью, брала меня с собой в Катар-Юрт, когда она ездила к родной сестре Нанге. Помню ее сыновей: Мала, Пацу и Халида. Они очень хорошо относились ко мне. Обычно младший из них Халид водил меня по фруктовому саду, угощал абрикосами, сливами, яблоками. Я вспомнил все это. Мы подъехали к двору, где они жили. Увы! Прежнего дома и садика не было. По двору ходили какие-то незнакомые люди. Одного из них я спросил, что произошло с садиком.
— Зимою прошлого года вырубили оставшиеся от старого сада фруктовые деревья для отопления. Ходить в лес за дровами опасно было,— ответил он.
Прошлое казалось раем, ныне превращенным в ад, в котором сгорели прекрасные люди. С таким тяжелым чувством я покинул Катар-Юрт.
…Уже вечерело. Мы стали как бы спускаться вниз к Ачхой-Мартану. Слева на фоне ясного неба видны были снежные вершины гор. Далеко под ними в лучах стремительно несущегося солнца сверкали зеленые склоны, террасами спускавшиеся к лесистой равнине, переходившей в кукурузные и пшеничные поля. В эту страдную пору на полях почти не было людей. Почему-то не чувствовался пульс прежней трудовой народной жизни. На окраине Ачхой-Мартана мы остановились. Я размышлял, по какой улице и куда нам отправиться. После недолгого размышления я решил поехать по улице, ведущей к бывшей главной мечети села. Затем спуститься вниз по улице, ведущей к южной окраине села. На этой же улице находились наш дом и дома наших родственников. До площади и на самой площади, где была мечеть, я не встретил ни одного знакомого. Наш старый дом находился в полуразрушенном состоянии. В Ачхой-Мартане довольно много было разных переселенцев. Но на меня почему-то удручающее впечатление произвело отсутствие в родном селе хотя бы одного чеченца не говоря уже о родственниках. Трудно было психологически представить себе, осознать исконную Родину не родиной, а отчужденным уголком села, бывшего родным.

Юнус Дешериев.
https://www.facebook.com

КОНЦЛАГЕРЬ С КОММЕРЧЕСКИМ УКЛОНОМ

рубрика: Разное

Отчет о командировке в зону
        Короткая предыстория. В редакцию принесли коллективные жалобы 90 семей, проживающих в нескольких селениях Веденского района Чечни — Махкеты, Товзени, Сельментаузен, Хоттуни. Текст был беспрецедентен — несколько сотен человек умоляли содействовать их скорейшему перевозу куда угодно в Россию, но за пределы Чечни. Причины: постоянный голод, нестерпимый холод, полная оторванность от жизни, отсутствие врачей, какой-либо связи с миром. И особой статьей — жестокие карательные набеги, совершаемые на эти населенные пункты силами военнослужащих, расквартированных на окраине селения Хоттуни. Факты казались столь фантастичными, сколь и вопиющими. Значит, надо было ехать проверять. Командировка началась 18 февраля.
А дальше — вся история, как ни подступишься, упорно распадается на клочки. С одной стороны, десятки жутких рассказов, измученные лица людей, испытавших на себе пытки и изощренные измывательства военных, когда от ужаса того, что тебе надо записывать, останавливается рука, фиксирующая все в блокноте… И вдруг — совершенно отдельно, сторонним вроде бы осколком большой мозаики — те же самые рассказы, но только наяву, не в передаче. И уже с тобой. Ожившие картинки в доказательство услышанного. И это уже тебе орут: «Стоять! Вперед!» И фээсбэшник в сопливом возрасте старшего лейтенанта уже тебе — а не твоему недавнему рассказчику, — улыбаясь гадливым ртом своих профессиональных предков из 37-го года, шепчет всякую дрянь и мерзость: «Боевичка… Ты пришла от Басаева… Расстрелять тебя мало… Слишком много моргаешь, значит, врешь…»

       КАРТИНКА ПЕРВАЯ. ПЫТКИ ТОКОМ
Розита из селения Товзени еле шевелит губами, глаза ее, как бы преодолев естественное предназначение, остановились и глядят куда-то внутрь. Розите пока трудно ходить — болят ноги и почки. Месяц назад Розите пришлось пройти через фильтрационный лагерь — она так это называет. За то, что «приютила в доме боевиков». Именно так ей кричали военные.
Розите уже немало лет. У нее много детей и несколько внуков. Младшая, трехлетняя, ранее не говорившая по-русски, но видевшая, как зверски задерживали ее бабушку, теперь постоянно кричит слова: «Ложись! На пол!».
Розиту забрали из дома на рассвете, когда все спали, — «тепленькой», полностью окружив дом и не дав толком собраться. И бросили в яму, устроенную на территории военной части на окраине селения Хоттуни.
— Толкали? Пинали?
— Да, как обычно у нас.
Ничего себе слова: «Как обычно у нас». Допрыгались… Поджав ноги, Розита просидела в яме на земляном полу 12 суток. Солдат, который охранял яму, как-то ночью сжалился — бросил кусок паласа.
— Я подложила под себя. Солдат — он же человек, — шевелит губами Розита.
«Ее» яма была неглубокая. Метр двадцать, не больше. И оказалась устроена таким образом, что вроде ты на свежем горном зимнем воздухе: над тобой нет никакой крыши и круглосуточно очень холодно. Но вроде бы ты и не можешь распрямиться: сверху положены массивные бревна, головой их не сдвинуть. Так что 12 суток — на корточках или сидя на том паласе.
Розита так и не узнала, кого она «приютила». Ей так и не предъявили никакого обвинения, хотя трижды водили на допросы. Молодые офицеры, годящиеся ей в сыновья и представившиеся сотрудниками ФСБ, надевали Розите «детские варежки на резинке». Это значит: на пальцы одной руки — один конец оголенных проводов, на пальцы другой — их другой конец. А сами провода — через шею, сзади.
— Да, я очень кричала. Признаюсь. Больно было, когда ток пускали. А все остальное вытерпела молча. Боялась еще больше их раздразнить.
Фээсбэшники приговаривали: «Плохо ты танцуешь. Подбавить бы надо». И подбавляли, именуя «танцами» конвульсии Розитиного тела. А Розита кричала все сильнее.
— А что они хотели, пытая? Вам понятно?
— Нет. Они ничего конкретного не спрашивали.
Тем временем родственники Розиты через посредников получили от тех же офицеров задание: искать деньги на выкуп. Им объяснили: надо спешить — Розита плохо переносит яму, может не выдержать. Сначала военные запросили сумму, о которой сельчане (деньги на выкуп тут теперь принято собирать всем миром) сказали так: даже если продать все село, все равно не расплатиться. Военные, на удивление, оказались сговорчивыми и снизили сумму в десяток раз. Спустя какое-то время деньги привезли, и Розита, еле переставляя ноги, грязная и немытая, вышла на свободу, к полковому КПП.
Так кто же, выходит, она — бабушка Розита из Товзени? Боевичка? Если нет, то зачем держали? Если же да, то почему отпустили?.. Много вопросов. И самое время подвести первую промежуточную черту: на территории военной части, расположенной на окраине селения Хоттуни Веденского района, где ныне дислоцируются 45-й воздушно-десантный и 119-й парашютно-десантный полки Министерства обороны, а также, в одном флаконе, подразделения МВД, Минюста и ФСБ, существует настоящий концентрационный лагерь с коммерческим уклоном.

       КАРТИНКА ВТОРАЯ. ВОСПИТАТЕЛЬ ХРЮШЕК 
Командир 45-го полка — очень интересный и волевой человек. Полковник прошел Афганистан и Чечню. Он костерит войну, думает вслух о своих детях, вечно растущих безотцовщиной, и готов закончить «вторую чеченскую» сразу, с ходу, как можно быстрее — она ему надоела нешуточно. Его позиция: пусть как можно быстрее заработают гражданские власти — и мы уйдем. Ну а пока в конце февраля, накануне Дня защитника Отечества, мы гуляем по полку. Командир показывает столовую — вполне симпатичную для полевых условий. Ведет на склад, забитый тушенкой и всякой прочей снедью, что, по его мнению, полностью исключает стремление вверенных ему военнослужащих воровать у жителей скот.
Так и добираемся до квинтэссенции — командир показывает ямы, куда после «зачисток» швыряют чеченцев. Полковник заботлив: он придерживает под локоток, чтоб не свалилась по грязи на шестиметровую глубину. Яма выглядит точно так, как ее описывали многочисленные сидевшие в ней люди. Где-то 3 на 3 метра, в неразличимую преисподнюю вьется веревка — по ней положено выбираться на допросы. Несмотря на мороз, от ямы несет специфически. Тут так заведено: чеченцы должны оправляться себе под ноги. И продолжать круглосуточно стоять на той же земле. Хочешь — сидеть.
Такое впечатление, что командиру очень неловко за все происходящее, и он рассказывает удивительные вещи: как-то прилетел в полк на проверку сам командующий группировкой генерал Баранов, увидел стоявших на поле задержанных чеченцев и приказал держать их в ямах, первоначально вырытых под бытовой мусор. С тех пор так и повелось. Полковник искренне говорит:
— Но ведь мы туда только боевиков сажаем. Не просто же людей…
— А зачем тогда выпускаете? Уголовные дела не доводите до логического завершения?
Эти вопросы повисают в атмосфере. Как и тот, главный, уже превратившийся в риторический: а почему вы, господа хорошие, наша армия, спецназы, спецподразделения, СОБРы, РОВДы, ВОВДы и все прочие, растыканные по Чечне, так и не изловили Басаева, Хаттаба и прочую гвардию? И лишь довольствуетесь их «хаммерами» и «шевроле»?.. У полковника нет слов, кроме:
— Ты же сама все понимаешь…

       КАРТИНКА ТРЕТЬЯ. ОЖИДАНИЕ АРЕСТА
Крепкий 50-летний горец Ваха из селения Товзени — сейчас общественник, а ранее работал в органах госбезопасности и также учителем местной школы. Теперь он на добровольных началах собирает сведения о зверствах российских войск, и поэтому ждет ареста и своей ямы каждую ночь.
Ваха знает ответ на вопрос, не полученный у полковника. И рассказывает любопытнейшие истории о кратковременном пребывании в их селе Басаева с его бригадой. Как все жители тогда надеялись, что Басаева наконец-то обязательно арестуют… Басаев был истощен, как и все его бойцы. И надо было только захотеть… Но войска, до того стоявшие плотным кольцом вокруг села, неожиданно отвели прочь — ровно на время пребывания в нем Басаева.
И он ушел. Хотите — верьте, хотите — нет… Но зато, как только бандиты ушли дальше в горы, военные стали хватать и подвергать истязаниям тех сельчан, которые не имели никакого отношения к бандформированиям, оставляя на свободе тех, кто действительно замешан в крови… В селе-то ведь все про всех знают.
КАРТИНКА ЧЕТВЕРТАЯ. КРАСИВЫЕ ПОПКИ
Иса живет в Сельментаузене. В начале февраля он также попал в концлагерь на окраине Хоттуни. О его тело тушили сигареты, ему рвали ногти, его били наполненными водой пепси-бутылками по почкам. Потом скинули в яму, именуемую «ванной». Она была заполнена водой (зима, между прочим), и вслед сбрасываемым туда чеченцам швыряли дымовые шашки. Иса выжил. Но это удалось не всем.
Иса был не один в яме — вшестером. Офицеры в младших чинах, проводившие коллективные допросы, говорили чеченцам, что у них красивые попки, и насиловали их. При этом добавляли, что это потому, что «ваши бабы с нами не хотят».
Эти самые чеченцы сейчас говорят, что мстить за «красивые попки» — дело всей их оставшейся жизни: «Лучше бы нас расстреляли, чем…»
Иса так и не оправился от шока — это заметно. Как и Розиту, потом его отпустили — тоже за выкуп, который собирал весь Сельментаузен. Но сначала вволю поиздевались еще и над родственниками, собравшимися у КПП полка, чтобы выяснить судьбу своих, уведенных в яму. Конвейер мародерства и рэкета под маркой «выявления бандитов» — бесперебойный. И, значит, пора подводить следующую промежуточную черту: вторая война в Чечне поменяла лишь вектор творимых тут преступлений.
То, против чего была объявлена «контртеррористическая операция», — оголтелое заложничество, рабство и выкупы за живой товар — все это теперь делают нынешние хозяева положения, военные, силой оружия, физического и психического насилия.
Мы сидим в единственной крохотной комнатке Исы, где только нары и печка — семья очень бедная, и нет возможности топить вторую. Четырехлетняя дочка Исы с ужасом, не отрываясь, смотрит на меня. В огромных серых глазах щупленького истощенного существа — такой взгляд, будто я медведь, пришедший ее съесть.
Жена Исы объясняет:
— Она видит, что вы — не наша, той же масти, как те, которые при ней били отца. И увели его.

       КАРТИНКА ПЯТАЯ. ПРОВЕРЕНО НА СЕБЕ
Прошло всего две минуты после того, как мы расстались с командиром 45-го десантного полка, и меня задержали.
Сначала больше часа велели стоять прямо посреди разъезженного поля. Потом прикатила бронированная машина с вооруженными бойцами и старшим лейтенантом неизвестной военной этиологии. Схватили, пхнули прикладами — повезли. «Документы у тебя фальшивые, твой Ястржембский — прихвостень Басаева, а ты — боевичка», — так было объявлено.
Дальше потянулись многочасовые допросы. Молодые офицеры, сменяя друг друга, не представляясь и лишь вкрадчиво напоминая, что они из ФСБ и командир им только Путин, обернули дело так, что свобода закончилась, звонить и ходить нельзя, вещи — на стол… Самые омерзительные детали допросов предпочитаю опускать — ввиду их полного неприличия. Однако именно эти детали — палачи, конечно, не могли этого и предположить — стали главным подтверждением того, что все сообщенное ранее чеченцами о мучениях и пытках — не ложь.
Периодически к рьяным молодым подключался старшой — в чине подполковника, со смуглым лицом и темными туповатыми глазами навыкате. Время от времени он отсылал молодняк из палатки, включал музыку, которую считал лирической, и намекал на «благополучный исход» мероприятия при некоторой сговорчивости — уж позвольте не добавлять, в какой форме.
В перерывах между подполковником «молодые» издевались умело, надавливая на самые больные точки: рассматривали фотографии моих детей, не забывали сказать, что бы с ними стоило сотворить… Так часа три кряду.
Наконец бывалый подполковник, периодически рвавший рубаху на груди — мол, кровь тут проливаю, сказал, глянув на часы: «Пойдем. Буду тебя расстреливать». Вывел из палатки, и была уже полная темень. Ни зги в этих местах. Прошли недолго, и подполковник произнес: «Кто не спрятался, я не виноват». И тут рядом все заполыхало прерывистым огнем, заскрежетало, страшно загремело и заухало. Подполковнику понравилось, что я в ужасе присела. Оказалось, это он подвел прямо под реактивную установку «Град» в момент боевого залпа. «Ну пошли дальше».
И скоро из тьмы показались ступеньки вниз. «Это баня. Раздевайся». Поняв же, что эффекта никакого, очень разозлился, твердя, что «целый подполковник к тебе всей душой, а ты, гнида боевицкая, еще…» И добавил: «Помнишь? Кто не спрятался, я не виноват… А?»
В баню вперся еще один офицер — из ФСБ, он сам так представился. Подполковник подвел черту: «Мыться не желает». Фээсбешник брякнул на стол принесенные бутылки и сказал: «Ну тогда я ее повел». И снова долго водили по темному лагерю. Казалось, что туда-сюда. Наконец опять велел спускаться по лестнице.
Это был бункер, ставший мне прибежищем до самого освобождения днем 22 февраля.
На стене висел плакатик: «119-й парашютно-десантный полк». И объяснения: 18 его военнослужащих удостоены звания Героя России. Откуда-то принесли чай. Отхлебнула — и тут же закружилась голова, ноги стали ватными, и пришлось проситься за дверь — сильно рвало. В туалет?.. Можно, но в сопровождении. «Жучки с тела пойдешь в туалете сбрасывать», — так объясняли.
Требовала: предъявите наконец обвинение, составьте хоть один протокол, этапируйте в тюрьму, родные принесут хотя бы зубную щетку и пасту… Нельзя! Боевичка! Работала бы на нас — все бы у тебя было! А ты — ямы смотреть! Гнида! Гадина! Ястржембскому заплатил за тебя Басаев, Ястржембский заплатил твоему главному редактору, и главный редактор послал тебя сюда…
Утром 22 февраля в бункер вошел офицер и сказал, что он — мой сопровождающий до Ханкалы и у него все мои документы и вещи, которые «сдадут в ФСБ». У вертолета стоял тот самый подполковник, попрощавшийся так: «Расстрелял бы тебя, моя бы воля».
Когда машина села в Ханкале, прямо у люка меня стали отбивать у сопровождающего какие-то другие офицеры. Они оказались сотрудниками военной прокуратуры Грозного, за что я им крайне признательна, иначе сидеть бы мне опять под присмотром очередного фээсбэшного офицерья, подорвавшего психическое здоровье на «контртеррористической операции». В прокуратуре дала все объяснения, сопровождающий также был допрошен, и оказалось, что, кроме моего аккредитационного удостоверения
№ 1258, 12 января 2001 года выданного аппаратом помощника президента РФ Сергея Ястржембского, у него ничего при себе нет. Значит, смуглый подполковник пошло лгал. Ни вещей, ни диктофонных кассет, ни фотопленки — офицеры все стырили в полку под Хоттуни.
Написала соответствующее заявление на имя прокурора с требованием привлечь к ответственности своих пленителей и мучителей. Аккредитацию сдала прокурору для проведения официальной экспертизы — чтобы расставить точки над «i»: подлинной она выходит из недр ведомства господина Ястржембского или фальшивой. Прошла медицинское освидетельствование в Ханкалинском госпитале, по собственному желанию и стремлению, дабы исключить в дальнейшем любые фээсбэшные инсинуации.
Кошмар закончился полетом в Моздок, откуда члены правительства Чеченской Республики и лично его председатель Станислав Ильясов быстро перебросили в Пятигорск.
Вот так клочки и разрозненные картинки соединились в единое целое, и пора подводить окончательную черту…
Это, друзья, все — в нашей стране. В данный с нашей жизнью момент. При действующей Конституции. При «волевом» президенте — ее гаранте. При не вымершей Генпрокуратуре. Правозащитниках: общественных и официальных. Седом красивом лорде, замучившемся гонять из Страсбурга в Чечню и обратно… Но все на месте — ямы, «детские варежки», «танцуешь плохо», «кто не спрятался — я не виноват»… И никто не посмеет сказать, что я этого не видела, не слышала, не осязала. Проверено на себе.

Продолжение отчета о командировке — в следующем номере.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
6.02.2001

http://politkovskaya.novayagazeta.ru

Абрек Зелимхан Харачоевский

рубрика: Разное

Сегодня 105 лет со дня трагической гибели Зелимхана Харачоевского – он был убит выстрелом в спину 26 сентября 1913 года. Зелимхан – это чеченский народный герой, человек-легенда о котором и при жизни, и после смерти было столько много чего написано и снято.

Для того чтобы понять, почему так чтят чеченцы память о Зелимхане, нужно понимать кто такие абреки на Кавказе. Если посмотреть Википедию, то там указано, что «абрек — человек, ушедший в горы, живущий вне власти и закона, ведущий партизанско-разбойничий образ жизни; первоначально — кавказский горец, изгнанный родом из своей среды за преступление, обычно убийство…»

Если в целом смотреть на мировую историю, то можно увидеть одну закономерность — что вся история связана с поиском баланса между «государственной машиной» и чувством справедливости в понимании простого народа. Прикрываясь законами, очень часто государство творит беспредел, а на защиту и восстановление справедливости приходят защитники из народа — Робин Гуд из английских преданий, вымышленный персонаж Зорро в Новой Испании, герой трагедии Ф.Шиллера «Разбойники» Карл Моор, Владимир Дубровский у Пушкина и настоящие мужественные абреки на Северном Кавказе.

Свою мощь абреческое движение обрело в конце 19-начале 20 веков, немалую роль в этом сыграла Кавказская война. Абреками становились по разным причинам, которыми могли быть – оскорбленная честь, неосторожное слово, похищение женщины, несправедливость властей по отношению к простому народу и другие причины. Абреки, действуя небольшими группами или в одиночку, брались за оружие. Они были непримиримы к произволу и несправедливости, выступали своего рода народными мстителями, грабили казенные учреждения и банки, убивали царских чиновников. Полученные ценности и деньги абреки как правило раздавали бедным крестьянам. Чаще народ относился к абрекам как к героям. Одно точно — абреками на Кавказе не рождались, ими становились…

По какой же причине, мужчина, в 29 лет, имея стабильную и устоявшуюся жизнь, дом, хозяйство, семью, жену, маленьких детей встает на путь абречества?… Обо всем по порядку…Зелимхан родился в дружной и зажиточной семье в январе 1872 года. Очень был близок со своим дедом – Бахо, который многому научил его, оказал влияние на его характер. К 1901 году Зелимхан был уже женат на красавице Бици, у него было трое детей – две дочери и сын. Однако попытка женить младшего брата Солтамурада привела к конфликту — родственники девушки отдали её замуж за другого. Между семьями женихов произошел конфликт, который привел к гибели родственников Зелимхана. По закону кровной мести — из враждебной семьи тоже был убит человек. Хотя между сторонами состоялось примирение, но власти проведя дознание — отправили Зелимхана, его отца и двух братьев под арест.

24 мая 1901 года за совершение кровной мести он был осужден на 3,5 года и сослан в Илецкую защиту. Однако летом 1901 г. он был возвращен в Грозный для пересмотра судебного решения и заключен в Грозненскую тюрьму. Из которой в последствии, сделав подкоп, Зелимхани и трое его товарищей совершили побег. Оказавшись вне закона — он стал абреком, объявил власти войну.

Зелимхан был неуловим на протяжении многих лет – с 1901 по 1913 годы. Фактически партизанская война велась отрядом Зелимхана против властей. Государство бросило против него армейские отряды. В селениях, которые помогали абрекам и укрывали их — проводились «зачистки». С самого начала, когда Зелимхан вступил на абреческий путь, начались преследования его родственников: убили отца и брата, арестовали жену и детей. За голову Зелимхана царское правительство назначило вознаграждение — 5000 рублей, а позже эта сумма была увеличена до 18000 рублей. Но никакие тяжелые испытания не сломили легендарного абрека, он твердо продолжал свою борьбу.

Рассказывают историю: однажды, когда Зелимхан находился в Грозном, на стене одного дома он увидел объявление, что за его голову обещана награда. Абрек от себя дописал текст объявления: «Читал внимательно, с ценой не согласен. Добавлю от себя еще десять тысяч рублей. Зелимхан».

Также в народе бытует рассказ о том, как однажды Зелимхан случайно захватил в заложники Федора Шаляпина, во время гастролей певца по Кавказу. Когда абрек понял, кто попал к нему в плен, он попросил его спеть. Пение Шаляпина до слез растрогало Зелимхана и отпустив певца на свободу, абрек взял с него честное слово, что тот никому не расскажет о том, что видел слезы на глазах чеченца. Слово свое Шаляпин сдержал и эту историю рассказал лишь на смертном одре в 1938 году.

Зелимхан всегда предупреждал недругов о своем появлении, никогда не действовал исподтишка. В апреле 1906 года Зелимхан уничтожил начальника Грозненского округа — Добровольского. В 1908 году застрелил прославившегося особой жестокостью к мирному населению, начальника Веденского округа — полковника Галаева. В январе 1910 года он совершил налет на Грозненский вокзал, в этом же году ограбил Кизлярский банк. В целях уничтожения неуловимого абрека властями создавалась масса карательных отрядов. Зелимхан своими непредсказуемыми и решительными действиями, фактически бросал вызов всему государству и можно сказать воевал с ним в одиночку. Его вопрос даже не раз решался на уровне Государственной думы – власть не могла решить, что делать с абреком. Он был неуловим, своими действиями ставил под сомнение мощь «государственной машины» и выбирался из самых трудных, патовых ситуаций.

В 1911 году неуловимый абрек дважды умудрялся уйти невредимым из окружения. Все села почитали за честь помочь и приютить Зелимхана, несмотря на то, что им грозили репрессии со стороны властей. Народ поддерживал своего героя. Но в 1913 году, за крупное вознаграждение (восемнадцать тысяч рублей и триста десятин земли) все же нашелся предатель, который сдал Зелимхана. 26 сентября 1913 года недалеко от Шали Зелимхан попал в окружение и был убит после многочасового боя. Известно, что прошло более пяти часов, прежде чем убийцы осмелились подойти к телу погибшего абрека. Даже мертвый он наводил страх на недругов.

Скорбная весть о гибели Зелимхана мгновенно распространилась по всей Чечне. Народ попросту отказывался в это верить. В газете «Отклики Кавказа» появилась статья Макеева «Убит герой». Где автор писал: «Не верится, что убит Зелимхан. Мы видим в нем героя. Он любил свободу, был храбр и благороден. Те, кто ловил его, — черные люди. Они останутся безвестными. О них ни сказок не расскажут, ни песен не споют. А о Зелимхане будет сложена поэма, может быть, опера. Пушкин и Лермонтов восхищались такими горцами».

https://www.facebook.com/kazarinanata1

ТЕМ, КТО ЛОЖИТСЯ СПАТЬ…

рубрика: Разное

«Действительно умная книга
Александр Немец: «железный кулак» Путина является естественным, органичным продолжением «ельцинского хаоса». Наконец-то три дня назад мне удалось получить новую книгу журналиста и писателя Дэвида Саттера «Меньше знаешь – крепче спишь: Путь России к террору и диктатуре при Ельцине и Путине» (в оригинале David Satter «The Less you Know, The Better You Sleep: Russia’s Road to Terror and Dictatorship under Yeltsin and Putin» published by Yale University Press)

Ух какая умная и злая книга! Я постараюсь дать ее основные тезисы, а также свои комментарии.

Всего в книге 240 страниц плюс предисловие, и каждая страница содержит ценную информацию о пути России, в течение последних 24 лет, к ее жалкому и страшному настоящему.

Основной тезис предисловия: режим Путина бойко манипулирует мнением иностранцев о России; поэтому главная цель книги – рассказать правду о нынешней России и о самом Путинском режиме.

Первая глава книги «Взрывы жилых домов в 1999 году».

За 12 дней, с 4 по 16 сентября, в Москве, Волгодонске и Буйнакске были взорваны четыре жилых домов. 24 сентября новоназначенный премьер-министр Путин объявил войну против террора. Он даже обещал «мочить террористов в сортире».

Тайна «кто взорвал жилые дома», никогда не была разрешена. С очень высокой вероятностью, реальная вина лежит не на чеченских террористах, а на кремлевских лидерах и ФСБ/КГБ.

Сам Дэвид Саттер участвовал в «независимом расследовании относительно взрывов 1999 года», и именно по этой причине он был выслан из России в самом конце 2013 года.

Примечательно, что иностранные и российские журналисты, находящиеся в Москве, писали уже в июне 1999 года, что ФСБ/КГБ готовит несколько взрывов , чтобы возложить ответственность на чеченцев и начать новую чеченскую войну. (Следуют многочисленные детали.)

Вторая глава книги «Ельцин: хаос и преступники».

Да, конечно, Ельцин – «герой августа 1991 года». Но Ельцин и его «молодые реформаторы» ничего не знали о законности, и не хотели знать. Огромная советская собственность была передана в руки криминальных лидеров, и они образовали преступную олигархию.

Новое общество, которое возникло в результате, имело следующие основные характеристики: экономика во власти криминальной олигархии; авторитарная политическая система; и, самое главное, моральная деградация, извратившая все юридические и этические нормы, что сделало реальное гражданское общество невозможным. Это и положило начало дрейфу России в сторону режима агрессии и террора.

Реформы Ельцина начались 2 января 1992 года, и сбережения граждан были немедленно уничтожены. Автор приводит пример широкого распространения бедности: «В марте 1993 года, старая женщина постучала в мою дверь: «Вера Павловна с 7-го этажа умерла. Мы собираем деньги на ее похороны»». У семьи умершей денег не было.

Гиперинфляция загнала миллионы в нищету. Но немногие «избранные» стали чрезвычайно богаты. Один из путей обогащения был такой: «лица со связями» получали кредиты с супер низкой ставкой 10-15% годовых; они меняли рубли на доллары и клали их в коммерческие банки.

Вторым фактором, после гиперинфляции, способствовавшим подъему российской криминальной олигархии, была приватизация. Официально она началась в октябре 1992 года, с распространением ваучеров. Многие ваучеры продавались на улице очень дешево, за $10 или за бутылку водки. В целом, вся приватизация была ужасным обманом.

Разграбление страны привело к экономическому краху. В период 1992-98 (с 1991 по 1998 г.) ВВП РФ сократился вдвое. Для сравнения, во время Великой депрессии, американская экономика сократилась на 30,5%. Промышленное производство сократилось на 56% в период с 1992 (1991) и 1998 г. Это было даже хуже, чем при немецкой оккупации во Второй мировой войне. Россия превратилась в классическую страну третьего мира, продающую сырье и покупающую товары широкого потребления.

Последовал и демографический коллапс. В период с 1990 по 1994 год, средняя продолжительность жизни мужчин сократилась более чем на 6 лет. К 1998 году она было равна 57 годам, самый низкий уровень в промышленно развитых странах. В 1990-е годы, население РФ сократилось на 750000 человек в год.

Появились многочисленные прекрасно организованные банды; некоторые из них были укомплектованы ветеранами спецслужб. Они установили контроль над крупными магазинами, рынками и казино в Москве и других городах. Коррумпированные российские правоохранительные органы потворствовали этим бандам.

И, наконец, народное восстание в Москве в сентябре-октябре 1993 года, формально во главе с Верховным Советом РФ, заслуживает особого внимания. (Следует подробное описание подъема восстания, со скрупулезными деталями событий 3-4 октября – в том числе провокациями спецслужб и убийством по меньшей мере двух западных журналистов спецназом Ельцина.)

Общее количество погибших превысило 100 – если доверять правительственным источникам, а согласно независимым оно превзошло 1000; а украинские источники сообщали о более 2000 убитых. (Так укрепились система Ельцина и так были заложены основы путинской системы.)

Третья глава. Правящая вертикаль (Вертикаль власти).

Четвертая глава. Селективный (избирательный) террор.

Пятая глава . Система под угрозой.

Шестая глава. Судьба России

Автор, Дэвид Саттер – безусловно, яркий и убежденный человек. Он сделал борьбу с режимом Путина делом своей жизни. (Его предыдущие книги посвящены этой же цели.)

Каждая страница книги «Меньше знаешь – крепче спишь» является очень информативной и очень полезной для многих людей – внутри и за пределами России – с теми же антипутинскими убеждениями. Я намерен – если мои друзья-читатели не имеют ничего против – поместить на Каспаров.Ru основные положения (тезисы) оставшихся глав, с 3-ей по 6-ую.

Я даже подумываю о переводе этой книги на русский язык и ее публикации в нескольких тысячах экземпляров, и часть из них пойдет в Россию. Друзья-читатели, если вы всерьез поддержите этот проект – своими комментариями – тогда я действительно начну его реализацию. Конечно, такой проект потребует больших усилий, денег, времени; но это уже мои проблемы.

Что особенно привлекает меня в этой книге – это правильное понимание «ельцинского периода» (1991-99 ) так называемых «российских реформ». Даже сейчас, несмотря на все уроки российской действительности, мнение «Ельцин и молодые реформаторы сделали много хорошего, они заложили основы свободной, демократической России, а Путин предал дело Ельцина» широко распространена в антипутинских кругах.

Только в этот четверг, 16 июня, один из постоянных авторов Каспаров.Ru поместил в своей статье фразу «созданные Ельцинской революцией новые предпринимательские, бюрократические…кадры, при Путинской контрреволюции восстановили номенклатурный тип правящего слоя».

Не было никакой революции в 1990-е годы. Был управляемый хаос (я сам наблюдал это в Москве в 1991-94 годах, до иммиграции в США). Контролируемый кем? Спецслужбами РФ и профессиональными преступниками – если есть какая-то разница между этими двумя группами. Плюс небольшая кучка «интеллектуальной шпаны», типа Гайдара и компании.

Книга Дэвида Саттера великолепно доказывает, что «железный кулак» Путина является естественным, органичным продолжением «ельцинского хаоса», и нет никаких противоречий между двумя этапами.

Автор — Александр Немец

https://www.facebook.com/groups/ChechnyaGlobalInitiative

Мой дед, Владимир Яковлев, был убийца, кровавый палач, чекист

рубрика: Разное
Этот текст написан Владимиром Яковлевым – журналистом, основателем и первым главным редактором ИД «Коммерсант», сыном известного советского журналиста Егора Яковлева.

Меня назвали в честь деда.
Мой дед, Владимир Яковлев, был убийца, кровавый палач, чекист. Среди многих его жертв были и его собственные родители.
Своего отца дед расстрелял за спекуляцию. Его мать, моя прабабушка, узнав об этом, повесилась.

Мои самые счастливые детские воспоминания связаны со старой, просторной квартирой на Новокузнецкой, которой в нашей семье очень гордились. Эта квартира, как я узнал позже, была не куплена и не построена, а реквизирована — то есть силой отобрана — у богатой замоскворецкой купеческой семьи.

Я помню старый резной буфет, в который я лазал за вареньем. И большой уютный диван, на котором мы с бабушкой по вечерам, укутавшись пледом, читали сказки. И два огромных кожаных кресла, которыми, по семейной традиции, пользовались только для самых важных разговоров.

Как я узнал позже, моя бабушка, которую я очень любил, большую часть жизни успешно проработала профессиональным агентом-провокатором. Урожденная дворянка, она пользовалась своим происхождением, чтобы налаживать связи и провоцировать знакомых на откровенность. По результатам бесед писала служебные донесения.

Диван, на котором я слушал сказки, и кресла, и буфет, и всю остальную мебель в квартире дед с бабушкой не покупали. Они просто выбрали их для себя на специальном складе, куда доставлялось имущество из квартир растрелянных москвичей.
С этого склада чекисты бесплатно обставляли свои квартиры.

Под тонкой пленкой неведения, мои счастливые детские воспоминания пропитаны духом грабежей, убийств, насилия и предательства. Пропитаны кровью.

Да что я, один такой?

Мы все, выросшие в России — внуки жертв и палачей. Все абсолютно, все без исключения. В вашей семье не было жертв? Значит, были палачи. Не было палачей? Значит, были жертвы. Не было ни жертв, ни палачей? Значит, есть тайны.

Даже не сомневайтесь!

Оценивая масштаб трагедий российского прошлого, мы обычно считаем погибших. Но ведь для того, чтобы оценить масштаб влияния этих трагедий на психику будущих поколений, считать нужно не погибших, а — выживших.
Погибшие — погибли. Выжившие — стали нашими родителями и родителями наших родителей.

Выжившие — это овдовевшие, осиротевшие, потерявшие любимых, сосланные, раскулаченные, изгнанные из страны, убивавшие ради собственного спасения, ради идеи или ради побед, преданные и предавшие, разоренные, продавшие совесть, превращенных в палачей, пытанные и пытавшие, изнасилованные, изувеченные, ограбленные, вынужденные доносить, спившиеся от беспросветного горя, чувства вины или потерянной веры, униженные, прошедшие смертный голод, плен, оккупацию, лагеря.

Погибших — десятки миллионов. Выживших — сотни миллионов. Сотни миллионов тех, кто передал свой страх, свою боль, свое ощущение постоянной угрозы, исходящей от внешнего мира — детям, которые, в свою очередь, добавив к этой боли собственные страдания, передали этот страх нам нам.
Просто статистически сегодня в России — нет ни одной семьи, которая так или иначе не несла бы на себе тяжелейших последствий беспрецедентых по своим масштабам зверств, продолжавшийся в стране в течение столетия.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, до какой степени этот жизненый опыт трех подряд поколений ваших ПРЯМЫХ предков влияет на ваше личное, сегодняшнее восприятие мира? Вашу жену? Ваших детей?

Если нет, то задумайтесь.
Мне потребовались годы, на то, чтобы понять историю моей семьи. Но зато теперь я лучше знаю, откуда взялся мой извечный беспричинный страх. Или преувеличенная скрытность. Или абсолютная неспособность доверять и создавать близкие отношения.
Или постоянное чувство вины, которое преследует меня с детства, столько, сколько помню себя.

В школе нам рассказывали о зверствах немецких фашистов. В институте — о бесчинствах китайских хунвейбинов или камбоджийских красных кхмеров.
Нам только забыли сказать, что зоной самого страшного в истории человечества, беспрецедентного по масштабам и продолжительности геноцидана была не Германия, не Китай и не Комбоджа, а наша собственная страна.
И пережили этот ужас не далекие китайцы или корейцы, а три подряд поколения ЛИЧНО ВАШЕЙ семьи.

Нам часто кажется, что лучший способ защититься от прошлого, это не тревожить его, не копаться в истории семьи, не докапываться до ужасов, случившихся с нашими родными.
Нам кажется, что лучше не знать. На самом деле — хуже. Намного.
То, чего мы не знаем, продолжает влиять на нас, через детские воспоминания, через взаимоотношения с родителями. Просто, не зная, мы этого влияния не осознаем и поэтому бессильны ему противостоять.

Самое страшное последствие наследственной травмы — это неспособность ее осознать. И, как следствие — неспособность осознать то, до какой степени эта травма искажает наше сегодняшнее восприятие действительности.
Неважно, что именно для каждого из нас сегодня является олицетворением этого страха, кого именно каждый из нас сегодня видит в качестве угрозы — Америку, Кремль, Украину, гомосексуалистов или турков, «развратную» Европу, пятую колонну или просто начальника на работе или полицейского у входа в метро.

Важно — осознаем ли мы, до какой степени наши сегодняшние личные страхи, личное ощущение внешней угрозы — в реальности являются лишь призраками прошлого, существование которого мы так боимся признать?

P. S. В 19-ом, в разруху и голод, мой дед-убийца умирал от чахотки. Спас его от смерти Феликс Дзержинский, который приволок откуда-то, скорее всего с очередного «специального» склада, ящик французских сардин в масле. Дед питался ими месяц и, только благодаря этому, остался жив.
Означает ли это, что я своей жизнью обязан Дзержинскому?
И, если да, то как с этим жить?

Алексей Чернаков

https://www.facebook.com

 

Черный юбилей — 25 лет со страшных дней

рубрика: Разное

Александр Немец: Ельцин передал орудия убийства Путину

Надеюсь, читатели Каспаров.Ru еще не забыли, как в июне 2016 года я поместил несколько статей, пересказывающих (насколько это было возможно) содержание книги Дэвида Саттера «Меньше знаешь — крепче спишь» («The less you know, the better you sleep»).

Книга эта уничижающе и очень аргументированно обличает путинский режим. После этого я пару раз переводил для читателей Каспаров.Ru подобные статьи Дэвида Саттера в консервативном журнале National Review. Одна из этих статей сопровождалась изображением на обложке Путина-упыря с окровавленной пастью.

И вот теперь я рад представить моим читателям новую статью Дэвида Саттера в Wall Street Journal «When Russian Democracy Died» («Когда умерла российская демократия»). Статью сопровождает фото БМП на фоне обгоревшего московского Белого Дома. Статья посвящена 25-й годовщине страшных событий 21 сентября — 4 октября 1993 года.

Сокращенный перевод этой статьи можно прочесть здесь

Я привожу ее основные тезисы:

— 21 сентября 1993 года, нарушив конституцию, которую он клялся соблюдать, президент Борис Ельцин подписал указ об упразднении российского парламента — Верховного Совета. Это привело к гражданской войне 3-4 октября, которая стоила жизни как минимум 123 людям, а также повлекла за собой возникновение диктатуры. В декабре 1993 года вступила в силу (после подтасованного голосования) новая конституция, создавшая в России сверхмощную президентскую власть и «карманный» парламент — Госдуму, неспособную оспаривать решения исполнительной власти (президента РФ и его ближайших подручных).

— Ельцин при поддержке США (точнее, при открытой поддержке самого президента Билла Клинтона и госсекретаря Уоррена Кристофера) оправдывал свои действия, обвиняя Верховный Совет в саботаже экономической реформы. Но многие россияне восприняли это как незаконный захват власти и восстановление в России единоличного правления.

— 21 сентября Ельцин объявил, что приостанавливает все функции Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. В ответ депутаты проголосовали за импичмент Ельцина и отказались покидать здание Верховного Совета, прозванное «Белым домом». Ельцин приказал стрелять по зданию.

— Утром 4 октября вооруженные солдаты внутренних войск открыли огонь по многотысячной пропарламентской демонстрации в районе Останкинской телебашни, убив 46 человек и ранив 124. Сразу после этого Ельцин приказал обстрелять парламент из танков. В итоге люди, находившиеся в Белом доме, сдались.

— Ельцин сказал, что к обстрелу Белого дома его вынудила атака на «Останкино». Но есть свидетельства, что Ельцин готовился применить насилие еще до издания указа от 21 сентября, а события в «Останкино» были заранее спланированной Ельциным провокацией.

— В октябре 1993 года судьба России решилась. Как только Ельцин уничтожил законно избранный Верховный Совет, а США поддержали его, появление новой российской агрессивной и террористической диктатуры стало только вопросом времени

Эта статья Дэвида Саттера в очень влиятельной WSJ де-факто уничтожила табу, существовавшее многие годы. До этого в mainstream media считалось, что «Борис Ельцин, при поддержке российской и западной демократической общественности, вынужден был применить силу, чтобы подавить фашистский красно-коричневый путч».

Насколько я помню, на Каспаров.Ru только один раз преодолели это табу. Несколько месяцев назад (или в конце 2017 года), Юрий Самодуров поместил статью, содержавшую горькую правду о страшных событиях конца сентября — начала октября 1993 года. Спасибо ему.

Меня могут спросить спросить: «А ты сам?». В своей книге, опубликованной в США в конце 1995 года «The growth of China and prospects for eastern regions of former USSR» («Растущий Китай и перспективы для восточных регионов бывшего СССР) я осмелился честно высказаться:

«После штурма Дома Парламента и кровавого подавления народного восстания 4-5 октября 1993, Ельцин уничтожил Советы по всей России и устранил губернаторов».

В тот момент еще правил Билл Клинтон, а сам я находился в Америке и в Университете Миннесоты «на птичьих правах». Более жестко высказаться я тогда не мог.

А теперь табу нет.

В июле 1993 года я побывал в Благовещенске и в Специальной Экономической Зоне (СЭЗ) Хэйхэ напротив Благовещенска, на другом берегу Амура. Полураздавленный Благовещенск, образчик полураздавленной России, и цветущий, бурно растущий Хэйхэ, образчик цветущего Китая! Разительный контраст!

Но самое главное — возмущенные люди. «Только начните в Москве, а мы вас поддержим по всему Дальнему Востоку и по всей стране!» Это я слышал не раз во время поездки.

Не забывайте, что 1992-93 годах, в рамках «гайдаровских реформ», розничные цены выросли примерно в 1000 раз. Жизненный уровень основной массы населения России «вернулся» к нищенскому послевоенному уровню начала 1950-х годов. Летом 1993 года стали распространяться панические слухи о людоедстве и «изготовлении пирожков из покойников». У населения были все причины для восстания!

Да, Москва начала, но ее почти никто в России не поддержал. С 21 по 27 сентября (кажется, так) был свободный доступ к Верховному Совету. Помню речи, которые произносили Руслан Хасбулатов и его коллеги. «На нашу сторону не перешла практически ни одна воинская часть! И ни один регион!»

Вся страна упорно стояла на коленях: «Убивайте нас, Борис Николаевич! Мы согласны». И Ельцин убил сотни (по некоторым оценкам больше) людей с 3 по 5 октября. А затем продолжил массовые убийства (только чеченская война чего стоит) — по-другому назвать нельзя — до самого конца 1999 года. После чего передал орудия убийства Путину.

По крайней мере теперь об этом можно говорить открыто.

Александр Немец

http://www.kasparov.ru

Декларация о независимости Союза горцев Кавказа

рубрика: Разное
Горская республика (Союз горцев Северного Кавказа)

На первом заседании международной батумской конференции 11 мая 1918 года представители горцев, присутствовавшие в качестве отдельной и полноправной делегации, сделали следующее заявление:

«Нижеподписавшиеся, полномочные представители Кавказа, имеют честь довести до сведения всех правительств нижеследующее[1]:

Народы Кавказа закономерно избрали национальное собрание, которое, собравшись в мае и сентябре 1917 года, заявило об образовании Союза горцев Кавказа и вручило исполнительную власть настоящему правительству. В виду царящей в России анархии и пользуясь признанным самим петроградским правительством правом за всеми народами бывшей империи царей свободно создавать свою политическую будущность, правительство Союза горцев Кавказа приняло следующую резолюцию:

  1. Союз горцев Кавказа решает отделиться от России и образовать независимое государство.
  2. Территория нового государства будет иметь своими границами на севере те же самые географические границы, какие имели области и провинции Дагестана, Терека, Ставрополя и Черного моря в б. русской империи, с запада – Черное море, с востока – Каспийское море, на юге – границу, подробности которой будут определены по соглашению с Закавказским правительством.

Полномочным делегатам, подписавшимся здесь, поручено довести до сведения всех правительств это решение и прокламировать этим заявлением образование независимого государства Союза горцев Кавказа, а посему нижеподписавшиеся заявляют, что от сегодняшнего дня независимое государство Кавказского Союза рассматривает себя закономерно установленным.

11 мaя 1918 за подписями: Абдул-Меджид Чермоев, Гайдар Баммат»[2].

[1] Текст приведен по журналу «Горцы Кавказа», май 1933 года, № 39. С. 4–5.

[2] Оригинал документа на французском языке был опубликован в Стамбуле. Archive de la présidence du conseil turc sur l’Empire Ottoman, Hariciye Nezareti – Siyasi Kisim (Supervision des Affaires Etrangères – Service du contentieux diplomatique), No. 2398 – 6.

 

https://www.kavkazr.com

По кадыровским законам гор

рубрика: Разное
Выдворенный из Чечни Асланбек Бахарчиев (крайний справа) скончался в Калмыкии

Кровная месть в Чечне – эффективный инструмент или пережиток?

До недавнего времени кровная месть выступала сдерживающим фактором в достаточно импульсивном чеченском обществе. Но сегодня есть уголовный кодекс РФ, не так ли?

За прощение воздастся от Аллаха

Всю свою историю чеченцы не разделялись на социальные сословия. У всех были равные права и обязанности. Даже самый богатый и влиятельный человек знал: если он причинит обиду простолюдину, его не спасут деньги и придется отвечать по суровым законам гор. У кровной мести есть свои правила. Главное – покарать только убийцу.

По словам богослова из Грозненского района Чечни Ильяса Дутаева, сейчас большинство семей прощают убийцу ради милости Всевышнего. «Человеку, потерявшему близкого, необходима моральная помощь. Вместе с горем на его плечи ложится груз мести, – объясняет он. – С годами потеря воспринимается иначе, его легче уговорить простить. Можно объяснить, что прощение – это черта настоящего мусульманина, за которую воздастся от Аллаха».

В советские времена принцип «око за око» был нарушен. Случалось, что при живом убийце мстили его родственникам. Эти новшества пришли с советской властью, полагает этнограф Сайд-Магомед Хасиев.

«Один мужчина в годах рассказывал, как его дед много лет назад в сопровождении русского майора и солдат пошел к своим обидчикам, чтобы свести с ними счеты, – вспоминает он. – Я этому человеку ответил, что его дед не был мужчиной, если так поступил. И рассказ этот не прибавляет уважения его внуку. О том, что мужчина отомстил, мало кто знал. Он это не афишировал».

«Должны уйти от этой традиции»

В 2017 году вышла книга «Кровная месть», в которой описываются случаи, приведшие к человеческой трагедии. Ее автор Ибрагим Хараев дотошно изучил кровопролитную традицию. Он уверен: этому обычаю не место в современном обществе.

«Меня потрясла реальная история, которая произошла в Чечне в 20-х годах прошлого столетия. Парень должен был жениться и с друзьями отмечал это событие. Однако он поссорился с братом своей невесты. Итого: восемь убитых», – расстраивается Хараев.

По его мнению, если бы сегодня кровная месть была эффективна, то она была бы «прописана в законах успешных государств». «Мы должны отойти от этой традиции», – не сомневается собеседник «Кавказ.Реалии».

Пообещал отправить на тот свет

В современной Чечне кровную месть применяют очень избирательно. С одной стороны, призывают жителей ко всепрощению. С другой – закрывают глаза на изгнание из республики родственников предполагаемых боевиков.

В 2016 году из села Пригородное вынуждена была уехать семья Бахарчиевых. Они осели в Ингушетии, откуда их тоже вскоре «попросили». Им пришлось перебраться в Калмыкию, где и скончался больной раком старейшина семьи Асланбек Бахарчиев.

Утверждалось, что 19-летний сын Бахарчиевых, находящийся в Сирии, в декабре 2016-го командовал молодыми людьми, которые напали на полицейских в Грозном. На сходе, на котором присутствовали полицейские начальники и представители муфтията, родственники убитых объявили Бахарчиевым кровную месть.

Сам Рамзан Кадыров, ратующий за всепрощение, часто выступает с публичными угрозами в адрес кого бы то ни было. В декабре 2015 года он пообещал «отправить на тот свет» члена экстремистской группировки «Исламское государство», который казнил жителя Чечни, внедренного спецслужбами к сирийским джихадистам.

«Мы дадим ему билет в один конец», – заявил тогда глава российского субъекта.

Во всех других случаях, когда человек отказывается простить кровника, члены чеченской комиссии по примирению ведут с ним продолжительные беседы. В ход идут и разъяснения аятов из Корана, и пожелание Кадырова.

Руслан Исаев

https://www.kavkazr.com

Горсть пепла (рассказ)

рубрика: Разное

В прозрачном воздухе морозного дня гулко разносились по округе звуки близкого артобстрела, но жители крупного села давно не обращали на это никакого внимания, привыкнув к свисту снарядов и шальных пуль, как к жужжанию мух или пчел летом. Тем более приходилось мириться со «свинцовыми гостями» теперь, когда в село вошли отступившие из Грозного отряды его защитников после упорных двухмесячных боев за столицу.
Закрепившиеся в городе, практически стертом с лица земли, федералы на свой манер праздновали победу, обстреливая из орудий расположенные поблизости села, куда сумели прорваться основные силы окруженных. Население отлично знало о беспримерном и отчасти безрассудным ночном прорыве по минным полям, которое возглавили самые знаменитые и уважаемые командиры армии Ичкерии, чтобы этим поступком еще сильнее воодушевить бойцов, хотя потери все равно оказались неизбежными.
Сельская больница была до отказа забита ранеными, а все те, кто мог взять в руки оружие, занимали позиции на окраине, на случай наступления противника. Почти тут же поредевшие полки и батальоны пополнялись местными мужчинами, часто приносившими вместо документов личное оружие, однако начальники штабов, внимательно относились к пополнению, даже в такой ситуации отсеивая слишком юных или пожилых новобранцев, что мало действовало на отвергнутых, они не собирались расходиться по домам.
Именно в это печальное меньшинство и попал крепкого сложения невысокий человек в каракулевой шапке и укороченном поношенном зимнем пальто, пытавшийся доказать свою правоту собеседнику в камуфляже и с висящей на грязной перевязи левой рукой. Но парень с не меньшим упорством отмахивался от пожилого добровольца, не решаясь на свой страх и риск нарушить приказ высшего командования, и постоянно ссылаясь на возраст просителя. Наконец старику надоели бессмысленные препирательства с молодым командиром, годившемся ему в старшие внуки, он сплюнул на растоптанный серо-бурый снег себе под ноги и, тихо ворча что-то про современную молодежь, совсем забывшую священные адаты, зашагал прочь от импровизированного сборного пункта, направляясь прямо к зданию больницы, где тогда царила необычная суета.
Входили и выходили легко раненые, получив первую помощь, более тяжелых приводили и приносили их сослуживцы, отдавая в руки Всевышнего и медиков, поэтому на еще одного посетителя там никто даже не взглянул, полагая, что старый вайнах ищет среди пациентов кого-то из близких. На крыльце живописно расположилось несколько суровых бородатых автоматчиков, из обрывков разговоров которых человек быстро выяснил, что тот, к кому он шел за справедливостью, находился здесь, оставалось только разобраться в хитросплетениях многочисленных коридоров, кабинетов и палат незнакомого помещения, ведь спрашивать дорогу правдоискатель ни у кого не хотел, справедливо опасаясь того, что в этом случае ему не видать «аудиенции» у знаменитого дивизионного генерала, как собственного затылка, значит, следовало приложить все усилия, чтобы не попасть на глаза ни бдительной охране, ни местному медперсоналу.
Трудно сказать, как долго старик скитался бы в этом людском «муравейнике», если бы случайно не увидел, что из одной палаты в самом конце длинного коридора вышла молодая женщина в полевой форме со знаками отличия армейской медслужбы, и проситель сразу же поспешил к той двери, которую медсестра плотно прикрыла за собой, чтобы никто не тревожил обитателя отдельных «апартаментов». Однако, дело старого вайнаха требовало немедленного решения, поэтому он, пользуясь общей суматохой, проскользнул в небольшое помещение и сначала подумал, будто наблюдательность его подвела, настолько лежавший на железной койке пациент был похож на самого известного деятеля народного Сопротивления, каким знала его страна и весь мир по многочисленным фотографиям и кадрам телехроники. Бледное лицо от большой кровопотери, изможденное, посеченное осколками мины, отросшая борода, устало закрытые глаза – все это делало партизанского лидера почти неузнаваемым, а о том, как тяжела перенесенная операция, легко догадался бы даже далекий от медицины человек.
Пожилой доброволец без труда оценил всю серьезность положения раненого и уже хотел по возможности тихо покинуть палату, но неосторожно задел стоявший на ходу стул, невольно разбудив спящего и отрезая себе все пути к «отступлению», о чем он лишь тогда искренне пожалел.
— Какие проблемы, отец?! – первым начал разговор дивизионный генерал, видя растерянность своего визави. – Присаживайся и рассказывай, что случилось и могу ли я тебе чем-то помочь? Да медиков наших не слушай, они решили меня совсем от людей отгородить и не понимают, что самое опасное для меня позади! Слава Аллаху, одна моя нога уже в раю! – усмехнулся знаменитый командир со своим неизменным оптимизмом.
— Тебе сейчас самому помощь нужна, дорогой! – сочувственно вздохнул посетитель , хотя от приглашения не отказался, и, придвинув поближе к кровати тот же злосчастный расшатанный стул, не заставил собеседника повторять просьбу, так объяснив причину своего «визита». – Не записывают меня твои подчиненные в отряд, говорят, по возрасту не подхожу, стар! А не подумали о том, сколько вас, молодых полегло и в самом Грозном, и при прорыве сюда! У меня там тоже два сына погибли: один при августовском штурме в первую войну, другой в эту оборону, еще сорока дней не исполнилось! Вот теперь и скажи, имею ли я право по законам предков мстить этим кафирам за своих детей и не только за них! – задал он известному лидеру вполне риторический вопрос, прекрасно зная ответ на него, как каждый настоящий воин и горец.
— Давно ли ты смотрелся в зеркало, уважаемый?! – как можно мягче поинтересовался партизанский лидер. – Ты же весь седой, белее, чем снег во дворе! И документов, насколько я понял, у тебя с собой нет, а без них тебе можно с одинаковым успехом дать и «полтинник», и лет семьдесят с «походом»! И что же прикажешь моему начальнику штаба писать в полковых списках?! – уже без малейшего намека на иронию взглянул раненый на необычного просителя, наверняка ожидая, что того беспокоят какие-то бытовые неурядицы, а не желание получить оружие.
— Приказывать – это твое дело, генерал, — пряча улыбку в пышные усы, чуть насмешливо откликнулся правдоискатель и продолжал. – А зеркало мне без надобности, дорогой, я такой с детства, с десяти лет! Это «памятка» о сорок четвертом и о том, что произошло тогда в моем родном ауле! Только седина и осталась, да еще вот это! – сразу помрачнел он, доставая из-за пазухи небольшой матерчатый мешочек, похожий на солдатский кисет. – Всю жизнь ос мной эта горсть пепла, но передать ее по наследству некому, сыновья с честью предстали перед Аллахом, и мне тоже пора на свидание с Ним! Вместе со мной уйдет память о той трагедии, ведь я последний из немногих ее свидетелей! История эта давняя и долгая, молодые о ней почти не знают! – снова вздохнул старый вайнах, бережно перебирая узловатыми пальцами свою необычную «драгоценность», что наверняка делал в исключительных случаях.
— А я никуда не спешу, отец! – спокойно сообщил знаменитый командир. – Могу и послушать, если ты расскажешь! Все равно раньше вечера мы отсюда никуда не тронемся, так что время есть! Ты прав в одном, уважаемый, память о депортации надо передавать сегодняшним бойцам, чтобы они знали, через что прошли их отцы и деды! И если не сопротивляться империи, то подобное может повториться снова, при том президенте, который сейчас занял место в Кремле, это вполне возможно! Вот потому старики и не должны молчать! Просто вы у нас, как самые правдивые учебники истории, никакая пропаганда ваши свидетельства не перепишет при всем желании! И это самое святое наследство, это связь времен, потому что без той несправедливости скорее всего не было бы и нынешних войн, хотя Ичкерия никогда полностью не покорялась Москве, не признавала ее власть! Наше сопротивление, как огонь под пеплом, то затухает, то опять вспыхивает, а историческая правда отличное «топливо» для этого костра! Говори, отец, говори! – подбодрил известный лидер пожилого добровольца и выжидательно замолчал, позволяя рассказчику мысленно перенестись более чем на полвека назад, в промозглый и сырой февральский день, когда в высокогорном ауле текла мирная жизнь, но беда, как лавина, неумолимо нависла над ней.
* * *
И старик вдруг увидел себя десятилетним мальчиком, любопытным и непоседливым. Как все дети на свете во все времена, вспомнил неповторимый аромат материнских лепешек и то, как ему хотелось отломить от этого румяного чуда хоть маленький кусочек, но не решался протянуть руку к невиданному по голодным военным временам лакомству, ведь оно готовилось для отца, уходившего с утра на охоту в окрестные горы и впервые пообещавшего взять с собой старшего сына. Надежда приобщиться к настоящему взрослому делу победила в ребенке все остальное, оказалось сильнее постоянного чувства голода, характерного для быстрого растущего организма.
Несмотря на то, что в лесу парнишка бывал каждый день, практически вырос в нем, зная едва ли не наизусть любое дерево или камень, все равно этот выход считался для него особенным, поскольку в горах его ждали не веселые забавы и игры со сверстниками-односельчанами, а серьезная работа, от которой зависело благополучие всей семьи. Промысел в том году оставлял желать лучшего и, если охотники возвращались домой с птицей или мелким зверьком, это становилось поводом для общего застолья, ведь лесная добыча была хорошим приварком к скудным запасам, заработанным порой непосильным трудом в колхозе, где зарплату выдавали вместо денег в основном мукой да изредка кое-какими другими продуктами.
Большая война не дошла в эти горные края, врага сумели остановить на подступах к Грозному, куда фашисты рвались в расчете захватить своеобразный нефтяной центр Северного Кавказа, однако, тысячи вайнахов доблестно сражались на разных фронтах, и четыре десятка из них получили высшее признание своего мужества – Золотую Звезду Героя. Казалось, непосредственная угроза миновала, линия фронта далеко откатилась от этих мест, и вдруг от села к селу, от колодца к колодцу, как туман по ущельям, поползли слухи один страшнее и нелепее другого. «Сарафанное радио» всегда осведомлено лучше и действует оперативнее настоящего, поэтому вскоре в высокогорных аулах узнали, что на равнине полным ходом идет выселение целого народа.
Ни в чем не повинных людей специальные армейские отряды выгоняли среди ночи из домов, давали несколько минут на сборы и, очень часто разлучали семьи, сажали в кузова машин или товарные вагоны на станции, о дальнейшем маршруте которых знал лишь Всевышний да начальство. Как ни быстро проводилась эта заранее спланированная операция, все равно вывезти за одну ночь сотни тысяч человек не получилось. Бесчеловечная акция волей неволей растянулась на несколько дней, хотя в ее реальность многие не верили до тех пор, пока на их пороге не возникал некто в форме и в синей фуражке с красным околышем.
Не верил в это и отец мальчика, демобилизованный по ранению фронтовик, он никак не мог понять, в чем поголовно провинился перед властями его народ, издавна считавший любое предательство огромным позором, и наивно полагал, будто в их забытое всеми село эта неведомая беда обойдет стороной. Поэтому опытный охотник спокойно отправился в лес, надеясь к обеду порадовать домашних чем-нибудь вкусным, заодно решив исполнить давнюю мечту и просьбу старшего сына, начав знакомить его с неписанными правилами охоты в горах. Но обычно исправно служившие капканы и ловушки в тот злосчастный день оказались почему-то пусты, а другая дичь, как нарочно, не попадалась на глаза, и отец так ни разу не снял с плеча старинное дедовское ружье. Побродив по зарослям до полудня, оба охотника изрядно устали, и «учитель» объявил обеденный привал, достав из вещмешка заветные лепешки, щедро разделив их пополам с маленьким напарником к великой его радости. Однако, не успели они приступить к еде, как внизу, на дороге, проложенной под обрывом людьми и скотом раздались странные звуки. Создавалось такое впечатление, что там движется большая толпа, невиданное здесь явление даже по праздникам, что сразу насторожило недавнего фронтового разведчика, и он знаком велел сыну затаиться, сам с предельной осторожностью выглянул за край обрыва, откуда доносился нестройный топот нескольких сотен человеческих ног.
То, что он увидел, поразило бы кого угодно, ведь, это действительно была внушительная группа людей, в основном стариков и старух, инвалидов, реже молодых женщин с грудными детьми, в сопровождении подразделения автоматчиков, в синих фуражках. Причем конвоиры вели себя на манер пастухов, подгоняя отстающих громкими окриками, отборным русским матом, а иногда тычками или ударами прикладов, наверняка зная, что за подобное обращение с несчастными им не грозит никакое наказание. Впереди импровизированной колонны на низкорослом покладистом мерине шагом ехал офицер НКВД, прекрасно все видевший и не останавливающий своих подчиненных ни словом, ни делом, он даже головы не повернул на звук одиночного выстрела, когда один из рядовых абсолютно спокойно убил окончательно обессилевшего старика, который не успевал за медленным движением колонны, давно направлявшейся в сторону села.
— За что его, отец?! Разве он враг или кровник этому солдату?! – услышал охотник с собой потрясенный детский голос, и впервые не знал, что ответить своему парнишке, удивленно смотревшему на лежавший на обочине дороги труп соплеменника, и, хотя бывший разведчик повидал на фронте немало смертей и друзей, и противников, эту он просто не мог объяснить, сразу решительно сдернув с плеча двустволку, чтобы поскорей отомстить за невинно пролитую кровь, как велел каждому вайнаху предков их древний закон гор. Меткий стрелок привычно зарядил безотказное ружье и прицелился в новоявленного врага чуть пониже фуражки, но выстрелить не успел: ствол спустила чья-то рука, сделав это весьма уверенно, что заставило земляка оглянуться.
— Убитому ты уже не поможешь, дорогой, подумай лучше о сыне! – посоветовал односельчанину самый уважаемый старейшина аула и продолжал, положив у ног вязанку хвороста. – Смотри сколько этих шакалов, а ты один! Много ли ты сумеешь пристрелить, пока они с тобой не разделались?! – ответ был очевиден, и сельский авторитет после короткой паузы добавил. – Домой сейчас не пойдем, надо выяснить, что затеяли эти кафиры! Может других людей спасем! – он снова поднял свою ношу и подал отцу с сыном знак следовать за ним лесом на околицу села, где стояла давно пустующая колхозная конюшня, с тех пор, как все тягло мобилизовали на войну.
К тому же строению гнала народ и «команда» невозмутимого офицера, не подозревая о невольных свидетелях. По его приказу автоматчики разбились на две группы: одна по прежнему охраняла безмолвную толпу, другая по-хозяйски стала обходить в ауле дом за домом, собирая всех жителей возле конюшни, не слушая ни просьб, ни жалоб, ни протестов, а тех, кто пытался возражать или слабо сопротивляться столь откровенному произволу, ждали все те же побои и оскорбления. Правда, удивленные жители даже не понимали, чего от них хотят эти русские солдаты и сотрудники «органов», вдобавок всех сковывал какой-то безотчетный страх и предчувствие чего-то непоправимо-неизбежного, подавляя остатки воли к борьбе. Такое поведение, совершенно нехарактерное для воинственных горцев, сначала сбило с толку карательную экспедицию, однако, ее командир быстро догадался о преимуществе своего положения и решил полностью использовать его. Не слезая со своего пегого мерина, на котором он сидел как собака на заборе, этот «покоритель» Кавказа скорей всего чувствовал себя вторым генералом Ермоловым, когда выслушал доклад одного из подчиненных о том, что во дворах остались лишь кое-какая живность и не единой человеческой души. Тогда последовал новый начальственный рык и приказ открыть двери конюшни, куда люди сначала потянулись сами, устав от бесконечного ожидания чего-то неведомого под пронизывающим горным ветром и падающими крупными хлопьями мокрым снегом. Наверняка большинство сочло это помещение своего рода перевалочным пунктом перед предстоящей отправкой на равнину и увидело в этом даже заботу конвоиров, поэтому строение быстро заполнилось почти до отказа. И вдруг кто-то заметил в руках солдат пучки сена из лихо развороченного колхозного стожка, стоящего поблизости, и нескольких канистр с бензином, очевидно, тоже заранее приготовленные. Для чего нужны эти материалы, легко догадались все, и над околицей взметнулся тысячеголосый крик ужаса, многократно повторенный окрестными скалами, и во всеобщем плаче затерялся слабый голос мальчика, видевшего, как «синие фуражки» затаскивают в черный проем его мать, бабушку, двух сестер и совсем маленького мальчишку. Их дорогие лица мелькнули на мгновение и навсегда скрылись в глубине конюшни и небытия, а отец крепко обнял сына, не позволяя ему отвернуться от страшного зрелища, что на первый взгляд показалось бы настоящей жестокостью, не хуже той, что творилась у них перед глазами.
— Смотри, дорогой, чтобы помнить, и помни, чтобы мстить! – тихо сказал опытный охотник, до сих пор не испытывавший такой лютой ненависти даже к фашистам, они были для него врагами, их действия он хотя бы понимал, как воин, а здесь чудовищное злодеяние исходило от тех, с кем он вполне мог бы ходить в разведку и есть из одного котелка.
Парнишка не посмел ослушаться, он только мертвой хваткой вцепился в толстую ветку ближайшего дерева с такой силой, что побелели ногти, и смотрел, как толпа стала отчаянно — запоздало сопротивляться, но что могли противопоставить немощные старики, слабые женщины и малолетние дети сильным и упитанным мужчинам. Опять в ход пошли приклады, и после короткой нервной борьбы автоматчики закрыли двери конюшни, заложив их внушительной слегой, в то же время их товарищи равномерно разбросали смоченное в бензине сено вокруг всего строения, полив его стены тем же горючим. Затем все дружно отошли назад, и офицер равнодушно махнули рукой, что означало команду «поджигай». Выполнить ее подчиненным ничего не стоило, кто-то из них небрежно бросил окурок на пучок сена, и пламя мгновенно охватило высохшую за долгие годы под жарким южным солнцем конюшню. Огонь, дым и вопли несчастных слились воедино. Наверное, именно так представляется во всех религиях ад, место мучения грешников, а сотрудники «органов» взяли на себя смелость устроить ад на земле и полномочия Всевышнего, решающего, кто должен испытать подобные муки, кто нет, будто бы они досконально знали всю жизнь собранных здесь сотни людей и имели право вершить над ними суд скорый и несправедливый.
Адское пламя разгоралось с каждой секундой, ярко-оранжевыми языками закручиваясь на ветру и взлетая вверх, а внутри помещения, как одно огромное сердце, бились люди, и страшная близость мучительной смерти дала обреченным нечеловеческие силы. Все, кто еще не погиб в давке, не задохнулся в дыму и не потерял сознание от невыносимой боли ожогов, разом навалились на дверь, которая, не выдержав напора, рухнула, выпуская обезумевшую толпу из огненной тьмы. Но спасения не было и снаружи, ведь там людей встретил другой огонь – автоматный, открытый «синими фуражками» по приказу своего невозмутимого командира. Выбежавшие из пекла натыкались на горячий свинец и падали под ноги соплеменников, а их срезала новая очередь, потому что конвоиры патронов не экономили, хотя явно не ожидали такого поворота событий. Из-за гула племени, стрельбы и последних криков умирающих, никто, кроме Аллаха, не слышал проклятий живых в адрес убийц, зато мальчик впервые в своей недолгой жизни почувствовал обжигающую волну ненависти. Его душа разрывалась от этого незнакомого чувства, подкатывающего к горлу огромным комом, мешая дышать и говорить. Казалось, еще несколько мгновений, и маленький охотник лишится рассудка от всего увиденного. Однако, он вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, отчего висящее на волоске сознание неожиданно прояснилось и окрепло, будто у бегуна на длинные дистанции открылось второе дыхание, поэтому парнишка, как зачарованный, посмотрел вверх, на абсолютно голую скалу, что издавна называлась в ауле Волчьей и увидел на ее вершине огромного белого волка.
Могучий зверь стоял неподвижно, как изваяние, слегка склонив большую умную голову, и его горячие янтарные глаза встретились с глазами мальчика, и десятилетний ребенок понял, что древний символ его земли и народа посылает ему силы жить дальше, чтобы бороться и мстить за всех сгоревших заживо односельчан и неизвестных соплеменников, разделивших с ними участь мучеников.
Несколько минут четвертый свидетель кровавой трагедии взирал вниз молча, словно ожидая, пока вокруг все стихнет, а потом громко и пронзительно завыл, приводя в необъяснимый трепет бравых солдат, которые никак не могли спутать хозяина здешних гор с обыкновенной собакой, на свой лад оплакивающего погибших людей. А белый волк и в самом деле возносил к небесам своеобразную поминальную молитву, одновременно призывая всех слышащих его не сдаваться даже среди этого ужаса, и трое уцелевших вайнахов приняли наказ своего покровителя, не услышав в его голосе покорности и отчаяния. Зато ошалевшие от страха сотрудники «органов» перенесли автоматный огонь с конюшни, где ужу не осталось ни одной живой души, на скалу, но пули отскакивали от чудесного зверя, как от танковой брони, не причиняя ему ни малейшего вреда, что еще сильнее напугало убийц и палачей, потому их начальник первым помчался в долину, нещадно нахлестывая ленивого пегого мерина. Вслед за ним, почти не разбирая дороги, бросились подчиненные, страшно матерясь на бегу и проклиная все на свете, и командира, и службу, и эти непостижимые горы с их таинственными привидениями, знамениями и символами.
Тем более они не могли видеть, как бесследно исчез со скалы белый волк, будто его там никогда не было, не заметили этого и потрясенные вайнахи, хотя ни старик, ни мальчик ни минуты не сомневались в том, что собственными глазами видели грозное предзнаменование будущих бед, сражений и побед. Правда, тогда последние жители аула не делали таких глубоких выводов, они просто немного подождали, не вернутся ли опомнившиеся каратели на место преступления, а потом вышли из своего убежища и направились на пепелище догорающей конюшни, чтобы оказать землякам все положенные правоверным почести. Однако, скорбной работы для троих оказалось слишком много, и похоронить по обычаям предков на родовом кладбище все тела погибших до темноты они не успели, поэтому погребение продолжалось еще несколько дней.
Все это время выжившие почти не разговаривали друг с другом, словно дав обет молчания, лишь изредка обмениваясь короткими фразами, и однажды, когда парнишка со старейшиной несли к свежевыкопаной братской могиле труп одной молодой женщины, из кармана ее пальто выпало небольшое круглое зеркальце, которое маленький охотник поднял на обратном пути, машинально взглянул в него и… не узнал свое отражение. С покрытого мелкими трещинами стекла на него смотрели по-взрослому строго-печальные глаза, а на ветру развевались абсолютно седые волосы, таких не было даже у его старшего напарника, быстро понявшего, чему так неподдельно удивился мальчик.
— Не пугайся, дорогой, это Белый Волк тебя отметил особым знаком, как своего наследника и мстителя! – тихо пояснил мудрый старик и ласково обнял юного односельчанина. – Ты будешь продолжать наш род и хранить память обо всем, что случилось здесь! Я уже стар, твой отец ранен, нам не дожить до полного освобождения нашей страны! Может быть, Аллах поможет тебе увидеть этот счастливый день! Тогда и скажи всем, что наш народ не зря страдал, что от людей остался не один пепел да чурты на кладбище! А пока возьми вот это, тут частица и твоих близких! – с этими словами старейшина подал избраннику хозяина гор небольшой полотняный мешочек, похожий на солдатский кисет.
С тех пор парнишка не расставался с заветной горстью пепла, пронеся его через все радости и несчастья своей жизни, ничем не посрамив память земляков. Он давно переехал из родного села, но очень часто в его сны приходил тот кошмар, и неизменно преодолеть его помогали янтарные глаза легендарного Белого Волка, стоявшего на скале.
* * *
Не прошло и часа после того, как пожилой доброволец покинул палату раненого партизанского командира, когда на крупное село опустились сумерки, и отряд собрался уходить дальше в горы на заранее подготовленные базы. Теперь уже сам начальник штаба нашел в этом столпотворении старого вайнаха и пригласил его занять законное место в строю подразделения. Провожать седого мстителя было некому, кроме соседского мальчонки, и потому старик, не ведая свою дальнейшую военную судьбу, сунул мешочек с пеплом в теплую ладошку чужого сына и внука, чтобы не прервалась память о прошлом и надежда на будущее.

Марьям Милова, 15.07.2004

https://www.facebook.com/mayrbek.taramov

Испанский урок для русских или «мочить в сортире» не для испанцев!

рубрика: Разное
Foto: TASS

Недавние парламентские выборы в Испании показали: испанцы — это нормальный, разумный, вменяемый народ. Испания — это не страна мазохистов, в отличие от России. И этот резко контрастный по сравнению с российской ситуацией пример не может никого оставить равнодушным.

Три страшных взрыва в мадридских электричках 11 марта, за три дня до выборов, поначалу все привычно приписали баскам, уже больше полувека борющимся за независимость от Испании. Казалось бы, остается только снять шляпу перед басками за их отчаянную храбрость, мужество, решительность и готовность не отступать ни перед чем, ни перед какими трудностями и жертвами, своими и чужими, в борьбе за свободу. Но нет.

Баски уже назавтра от взрывов отмежевались, зато взяла на себя ответственность некая арабская группировка, как это сейчас традиционно звучит, «тесно связанная с «Аль-Каидой». Представитель этой организации, беря на себя ответственность за взрывы, сообщил всему миру, что это месть Испании за участие в коалиции западных стран против хусейновского Ирака. Арестовали каких-то марокканцев. Короче говоря — вместо баскского неожиданно прорисовался четкий арабско-исламский след.

Хочешь, не хочешь — со стороны дело стало выглядеть так, что правое правительство Испании во главе с Аснаром подставило свой народ под эти взрывы, под месть арабов за участие в антииракской коалиции. Можно по-разному относиться к войне в Ираке, одобрять ее или не одобрять, поддерживать ту или иную сторону, — важно сейчас не это. Важно то, как среагировало де-факто подставленное население.

А население пошло через три дня на выборы и элементарно сменило власть — проголосовало за левых, за социалистов, сторонников вывода испанских войск из Ирака.

Вот это и есть то самое, ради чего мы заговорили про испанские выборы. Нормальный, цивилизованный, европейский народ — просто взял да и поменял подставившую его власть на другую. Сравните это с Россией.

Сравните это с действиями ФСБ по раскрутке Путина в 1999 году. Достаточно было взорвать 2 дома в Москве и публично свалить это на чеченцев — как русское быдло (народом их после этого назвать не поворачивается язык) озверело и яростно набросилось… правильно, на чеченцев! Не на свою власть, которая — если даже принять ФСБ-шную версию о «чеченском следе» — прохлопала подготовку таких страшных взрывов. Не на Путина, который в августе 1999, за месяц до этих взрывов, пришел на пост премьера с должности директора ФСБ, где обеспечение безопасности населения было его главной служебной задачей! Бандиты из ФСБ взорвали два дома с русским населением — и весь русский народ, в едином порыве, за редкими исключениями старых диссидентов и правозащитников, ринулся голосовать за того, кто приказал их взорвать, кто таким нехитрым, но жутким способом решил поднять себе рейтинг до президентского уровня…

По этой безумной логике, сейчас в Испании должны были бы начаться арабские погромы, всех выходцев из Марокко должны были бы начать арестовывать, подбрасывать им патроны, оружие и наркотики, избивать в полицейских участках, бросать в тюрьмы, вести против них оголтелую кампанию в СМИ, науськивая население и пугая его тем, что теперь злобные «марокканские террористы» виноваты во всех неполадках всех поездов Испании и что каждый пассажир в стране каждый день и час рискует взлететь на воздух. Однако СМИ что-то не доносят нам из Испании подобных вестей.

По испанской же логике — после чудовищного взрыва в московском метро 6 февраля население России подавляющим большинством должно было бы проголосовать на президентских выборах против Путина, за другого кандидата. Не важно, за кого именно, — за Хакамаду, например, как фигуру с реально альтернативными путинизму лозунгами. Не в персоналиях дело.

Безумный, оголтелый народ, винящий всегда во всех своих бедах только инородцев, иностранцев, «черных» или не с той формой носа, но никогда — собственную власть. Рабы, обожающие хозяина тем сильнее, чем свирепее и больнее их бьет хозяйская плетка, никогда даже не помышляющие о том, чтобы призвать свою власть к ответу. Цепные псы, послушно и злобно лающие на любого, на кого их натравит хозяин. Стадо с промытыми мозгами, непоколебимо уверенное, что право всегда только оно, только «свои», что «если даже моя страна не права, это моя страна», а если факты говорят об обратном и о явной неправоте их страны — то тем хуже для фактов. Вот чем русские в массе своей отличаются от испанцев. В остальном — все то же самое: и выборы в один день, и даже взрывы сходные — в испанских электричках и в московском метропоезде. Поезда похожие, взрывы одинаковые, менталитет разный…

Наши наиболее оголтелые «либеральные» фашисты-журналисты, типа Будберга из «МК» или Храмчихина из globalrus.ru, уже поспешили заклеймить позором Испанию за то, что она «сдалась», «капитулировала перед террористами», больна «стокгольским синдромом» и т.п. — именно за то, что испанцы после взрывов 11 марта проголосовали за другую партию, лишив доверия подставившего их под взрывы Аснара. Заодно досталось и всей Европе.

«Предательство Испании», «Европа уже мертва», — визжат будберговские заголовки. «И поэтому им особенно нестерпимо, что существуют какие- то полудикие страны типа США или России, которые еще готовы принять вызов агрессивных варваров, — клеймит Будберг европейцев. — После трагедии в Испании — трагедии двойной, теракта и предательства — стало ясно: именно Европа нам никогда не простит даже не Чечни. А того, что у нас еще остались силы к сопротивлению», — кликушествует этот подлец, привычно-лживо ставя на одну доску войну арабов против Запада со священной борьбой чеченцев за независимость от России.

Кровавое же и геноцидное «сопротивление» русских карателей делу чеченской независимости для Будберга — образец геройства, антитеза «предательству» Испании. И ведь при этом наверняка искренне, ни на йоту в том не сомневаясь, полагает себя либералом, — как и Храмчихин с его «почерк преступлений чисто палестинско-чеченский, очень хорошо нам знакомый», как и все прочие исламофобы, шовинисты и «либеральные империалисты» СПС-но-чубайсовского розлива…

Этим «либеральным» русско-имперским фашизоидам не дано понять, какой великий пример для русских показала на этих днях Испания. Еще раз повторимся: пример этот велик по своей форме, независимо от того, насколько прав или не прав был народ, голосуя против участия страны в антииракской коалиции.

Но народ пошел и легко, спокойно сменил власть, создавшую ему проблемы, а не впал в оголтелый расизм и фашизм, не устроил этой самой власти рост рейтинга на крови до 70 %, не стал призывать ее восстановить прежнюю Испанскую колониальную империю, разбомбить Марокко, снимать у всех арабов отпечатки пальцев, не пошел громить мечети… Словом, повел себя как цивилизованный, демократический народ, а не как тупое, косное стадо баранов, покорных любой прихоти пастуха.

На этом фоне русский народ, после всех устроенных Лубянкой с 1999 года взрывов и провокаций, на которые каждый раз он легко и радостно ведется, выглядит просто ужасно. Выглядит именно таким, каким его описывает Будберг — «полудиким и варварским». И еще мазохистским до крайности. Чем больше ему устраивают кровавых взрывов — тем больше он благословляет власть «мочить в сортире» тех, кто — ЯКОБЫ — их устраивает, вместо того, чтобы признать честно завоеванную чеченцами независимость, и тем больше голосует за тех, кто их устраивает на самом деле. Но не зря же сказано: «Умом Россию не понять, она с умом не совместима»….

Борис Стомахин, 2004-03-19,
российский публицист, политический заключенный,
незаконно отбывающий повторный срок.

Военные преступления РФ в Чечении.

рубрика: Разное
Военные преступления РФ в Чечении. Фото из соцсетей.

Описание клинических последствий от воздействия различных типов оружия, применяемого в Чечне российскими оккупационными войсками.

(Доклад, прочитанный на 57 сессии Комиссии по правам человека ООН в Женеве, 5 апреля 2001 года.)

Помимо обычного оружия, российские вооруженные силы применили в населенных зонах Чечни оружие массового уничтожения, использование которого запрещено Женевскими соглашениями.

Тактические ракеты земля-земля.

Они взрываются в воздухе, распространяя осколки по очень обширному периметру, порождая множество жертв. Осколки наносят весьма ощутимые повреждения тканям человеческого организма. Раненые погибают на месте за несколько минут. Традиционное соотношение между ранеными и убитыми, четыре к одному, не соблюдается, достигая пропорции 2 убитых на одного раненого. 21 октября 1999 года запуск ракет земля-земля на территорию рынка Грозного, родильного дома №1, автовокзала и мечети привел к следующим потерям: 400 человек погибло, 200 человек ранено. Таким образом, число убитых вдвое превысило число раненых. Можно приводить другие примеры столь же пагубных последствий применения этого вида оружия. Подобные разрушительные воздействия на ткани связаны с особым видом осколков. Такие осколки — в форме бруска — достигают размера 4х4х2 см, у них острые и неровные края. Они наносят большой ущерб тканям пораженных органов, вызывая смертельный шок. Около 70% раненых умирают от ран.

Бомбы с разрежением или с безвоздушным пространством (вакуумные).

Широко применялись вне территории Грозного, преимущественно под землей. В настоящее время применяются в горных районах на юге Чечни. Ущерб, нанесенный организму этими бомбами, отличается некоторыми особенностями. Жертвы, находящиеся в зоне периметра взрыва, умирают в течение 8 — 10 часов от сильной интоксикации. Смерть наступает от разложения жизненно важных органов в результате разрушений на клеточном уровне. Клетки выделяют в кровь токсины, что приводит к общему отравлению организма. Недостаточность функций жизненно важных органов приводит к смертельному исходу. Лица, находящиеся в эпицентре разрыва вакуумной бомбы, испытывают такое ухудшение самочувствия в целом, что редко после этого выживают. Их тело при наружном осмотре не поражено видимыми травмами. Внешний вид с точки зрения физической сохранен, кожный покров относительно нетронут, однако кости разбиты, внутренние органы разрушены — и тело превращается в бесформенную массу, едва его пытаются куда-либо перемещать. Мне необычайно тяжело, при таких описаниях, вновь переживать мучительные минуты осмотра тел пострадавших всех возрастов, от стариков до детей, но я делаю это в надежде на то, что международное сообщество запретит использование такого типа вооружения против гражданских лиц, и в более широком плане, против любых живых существ.

Бомбы и снаряды осколочные (шариковые или иголочные).

Несмотря на то, что такой вид оружия запрещен Женевскими соглашениями, в ходе российско-чеченского конфликта эти боевые средства применялись столь же часто, как автоматы Калашникова. Они задуманы так, чтобы убивать медленно, и приводят к страшным для человека последствиям. Речь идет о бомбах и снарядах, которые взрываются в воздухе, высвобождая миллионы мельчайших иголочек и металлических шариков. Травмы небольшие, едва различимые. Случается так, что жертвы таких ранений иголочками не замечают своего состояния в течение нескольких дней. Многие пострадавшие, прооперированные на начальной стадии проявления потенциально смертельно опасных осложнений, не выживали. Процентное содержание смертности в результате поражения от такого вида оружия в наших больницах превысило 30%. Шариковые бомбы применялись очень широко. Их воздействие на организм идентично воздействию иголочных снарядов, однако показатели объема разрушений и периметра действия выше.

Установка для залповой стрельбы (Град, Ураган, Буратино, Скелет).

Данный вид оружия в густонаселенных местах приводит к большому количеству жертв. Не найдется ни одной местности на чеченской территории, где бы не оно не было применено. В последнее время чаще всего используются именно «скелеты». Речь идет о снарядах длиной более 2 метров, которые втыкаются в землю и обстреливают пространство в 500-600 метров по всем направлениям огромным количеством осколков (в форме маленьких металлических квадратиков необычайно острых по краям) в течение 4-5 минут. «Труба» остается на месте, как скелет. В его внутренней поверхности прорезано множество отверстий, через которые ведется этот залповый огонь. Жертвы, оказавшиеся в зоне периметра действия, поражены множеством ранений. Смертность достигает практически 100%. Из 46 пострадавших от «скелета», доставленных нами в больницу, нам удалось спасти только одного человека.

Мины.

Российские вооруженные силы в Чечне используют все виды мин. Пострадавшие от воздействия мин доставляют много хлопот и врачам, и государству. Уход за пострадавшими от мин требует много усилий со стороны врачей, времени и огромного количества медикаментов. С другой стороны, инвалидность таких больных порождает социальные проблемы для государства. Наиболее бесчеловечными и безнравственными представляются замаскированные мины, придуманные для поражения детей. В Чечне отмечено немало случаев применения подобных мин. В нашей больнице мы выхаживали одного ребенка из Бачи-юрта, он потерял руку, подобрав мину в форме игрушки, другой подросток из Цацан-юрта нашел такого же рода будильник.

Отравляющие вещества.

Известны случаи использования бомб и снарядов, начиненных неизвестным отравляющим веществом, вызывающим те же симптомы, которые возникают при отравлении газами нервно-паралитического действия. В конце июля и в начале августа месяца 2000 года бомбы и снаряды, начиненные отравляющими веществами, были применены в Чечне по трем направлениям: в районе Старые Атаги, в окрестностях Ведено и в населенном пункте Центорой в округе Ножай-юрт, на юге республики. Я лично осматривал и лечил пострадавших из Ведено и Центороя. Широкую огласку приобрел только случай, зафиксированный в районе Старые Атаги. Стремясь обеспечить безопасность пострадавших, медицинского персонала и свою собственную, тогда я предпочел не распространяться по поводу данных событий. Из этих соображений я тщательно вводил в заблуждение медицинский персонал и население, диагностируя случаи ботулизма, даже если симптомы говорили совершенно о другом. Вечером 27 июля 20 00 года в больницу Беной, где я тогда осуществлял осмотр, было доставлено два человека в бессознательном состоянии. Речь шла о двух жителях деревни Ведено, 17 и 28 лет.

По словам сопровождавших их лиц, один из них попросил, чтобы его отвезли в больницу, единственное медицинское учреждение, действовавшее в ту пору в округе. Когда он прибыл туда, где находился его товарищ, там уже скончалось 4 человека. По описаниям сопровождавших, у умерших людей рот был заполнен смесью слюны и крови, и их лица имели синюшный оттенок, словно их задушили. Через полчаса еще два человека начали страдать от головной боли и бредить. Те, которые их сопровождали, сказали нам, что пострадавшие стали невменяемыми и потеряли сознание по дороге в больницу. Вот данные осмотра больных: житель Ведено, 17 лет, в бессознательном состоянии. Он очень бледен, его зрачки расширены, у него мышечные спазмы, выраженная тахикардия, повышенное артериальное давление, и пятна от 2 до 6 сантиметров на конечностях и на туловище. У него учащенное дыхание (до 50-60 дыхательных движений в минуту). Обильное слюноотделение. На теле не зафиксировано ни ран, ни контузий. То же самое относится и к пациенту из Ведено, 28 лет.

Три дня спустя, когда наши раненые еще находились в бессознательном состоянии, в больницу были доставлены еще шесть человек из Центероя в коматозном состоянии. С идентичными симптомами. По словам сопровождавших, их привезли прямо с полей, где они работали. Трое молодых людей, которые их сопровождали, сказали, что сами находились вместе с ними, но отлучились в деревню, чтобы поесть.
Нет сомнений — многие офицеры знают, что произошло, и я надеюсь на то, что найдется хотя бы один честный офицер, который раскроет правду и даст свидетельские показания.

В селении Старые Атаги возникновение отравлений приписали каким-то майкам, обнаруженным на кладбище, воде, в которой купались люди, словом, российская пропаганда немало постаралась, чтобы замести следы, приводя самые фантастические объяснения. При интерпретации приведенных нами случаев, осуществлялись попытки обвинять в недомоганиях плохую пищу, несмотря на то, что пострадавшие были доставлены из разных мест и в разные периоды. Я был и есть твердо убежден: три происшествия, повлекшие за собой столь гибельные последствия (в Ведено поражено 6 человек, 3 человека погибли, в Центорое 18 пострадавших, 2 погибли, в Старых Атагах 15 жертв, 6 погибших, то есть всего 32 пострадавших и 12 погибших), образуют звенья одной цепи, и что на протяжении 3 дней бомбы и снаряды, начиненные отравляющими веществами нервно-паралитического действия, были применены в различных местностях. Я считаю, что международное сообщество не должно оставаться безучастным. Необходимо потребовать проведения независимой экспертизы по выявлению использования подобных типов вооружений и других видов оружия. Мы, со своей стороны, готовы предоставить в ее распоряжение и больных, и свидетельские показания.

Министр здравоохранения Чеченской Республики Ичкерия Умар Хамбиев.

(Доклад, прочитанный на 57 сессии Комиссии по правам человека ООН в Женеве, 5 апреля 2001 года.)

 

Военная история Кавказа

идти наверх