ЧЕЧЕНЦЫ КАК ЭКОФИЛЫ

рубрика: Разное

Хочу верить, что текст этот откроет немало интересного о чеченском миропонимании каждому (статья — довольно объемная и может занять 10-15 минут времени) :«Ян Чеснов-«Быть Чеченцем: личность и этнические идентификации народа

ОКОНЧАНИЕ: Этнические соседи

Чеченцы говорят на языке нахско-дагестанской семьи, который ближе всего к ингушскому. В данном случае речь идет о литературных языках. Диалектное членение гораздо сложнее: некоторые горные диалекты чеченского ареала (например, чеберлоевский) фактически стоят ближе к ингушскому языку, чем к чеченскому. Отношения между чеченским и ингушским языками ближе, чем между русским и украинским. Как писал в 1929 г. знаток чеченских и ингушских диалектов Н.Ф. Яковлев: «Чеченец и ингуш, разговаривая каждый на своем материнском наречии, без всяких затруднений понимают друг друга. Такую близость мы видим и в других проявлениях национальной культуры чеченцев и ингушей».25. Яковлев Н.Ф. К вопросу об общем наименовании родственных народов. Ростов-на-Дону, 1929. С. 8. Яковлев как и Заур Мальсагов, известный ингушский лингвист, выступили за общее наименование чеченцев и ингушей вайнахами (вейнахами). Интеллигентные носители чеченского и ингушского языков утверждают, что между ними возможно понимание процентов на 80. На уровне бытовой речи взаимопонимания меньше.

В разделении первоначальной общности чеченцев и ингушей свою роль сыграли ход Кавказской войны прошлого века и политика царских властей. Сейчас «простой народ» в большей мере привержен идее единства чеченцев и ингушей как одного этноса, чем творческая интеллигенция, которая склонна подчеркивать различия.

С этнографической точки зрения можно сказать, что чеченская культура в большей мере утратила этнические ритуалы, чем ингушская. Например, у чеченцев ослаблен обычай избегания между зятем и тещей. С точки зрения ингушей чеченский обычай давать гостю суп, а не специальное мясное блюдо из баранины, куриного или индюшачьего мяса есть нарушение исконности обычая. На свадьбах у ингушей девушки ритуально стоят. Но такие этнографические различия не мешают четкому осознанию этнического родства и престижности этнонима вайнах. Некоторые чеченцы и ингуши относятся с недоумением к информации о том, что термин вайнах как этноним был введен сравнительно недавно, а не «насчитывает тысячелетнюю историю».

Чеченский и ингушский литературные языки имеют свою предысторию. Они восходят к общенормированному языку чеченских и ингушских сказителей илланчи. Надо думать, определенные предпосылки к развитию литературного языка имелись в записях семейных хроник (тептарей), которые велись на чеченском языке арабской графикой. Говорят, что эти тептари еще кое-где сохранились как семейные реликвии. Собственно литературный чеченский язык развился на основе равнинных диалектов — шалинского и урус-марта новского. Вместе с близким к ним гудермесским и подтеречными говорами этими диалектами владело большинство населения.26. Алироев И.Ю. Язык, история и культура вайнахов. Грозный, 1990. С. 185. В основе ингушского литературного языка лежит назрановский диалект, который является родным для 80% ингушей.

С востока соседями чеченцев являются дагестанцы (кумыки, аварцы и более малочисленные народы). Кумыки — народ высокой арабизированной культуры. В прошлом веке и начале текущего они были законодателями этикетного стиля, из их числа происходили религиозные проповедники. Роль аварцев стала повышаться в советские годы, в частности в связи с их быстро растущей численностью. В прошлом безземелье заставляло аварцев наниматься к чеченцам на работу в качестве пастухов мелкого рогатого скота. Во многих чеченских селах имеются кварталы, образованные поселением наемных дагестанских пастухов. Это, как и вообще наемный труд, считалось чеченскими собственниками — тружениками очень непрестижным занятием и упрек в нем иногда может проскользнуть в отношениях чеченцев к аварцам.

Некогда часть Чечни была подчинена кумыкским и аварским феодалам, но чеченцы смогли к ХVIII в. от этой зависимости освободиться. Эти перипетии политического антагонизма были перекрыты религиозным фактором. Сильные и постоянные импульсы ислама всегда шли из Дагестана на запад в Чечню и Ингушетию. Исламский Дагестан образует одну из силовых линий, образующих этническую идентификацию чеченцев и ингушей. Надо сказать, что много дагестанцев вошло в состав чеченцев как этнический компонент. Образовались дагестанские тейпы.

В Хасавюртовском равнинном районе Дагестана, примыкающем к Чечне, расселены чеченцы-аккинцы. Их точная численность неизвестна, но, может быть, достигает 100 тыс. человек. Эта группа — сравнительно позднего происхождения, мигрировшая из Чечни и Ингушетии. Собственно аккинцы — это горцы, жившие между Чечней и Ингушетией, одно из древних подразделений вайнахов. Повидимому, еще в ХV веке, т.е. после освобождения равнин от нашествия Тамерлана, аккинцы устремились с гор на восток. К ним в ходе истории присоединились разные тейпы собственно чеченцев (после 1859 года — окончания Кавказской войны, после пертурбаций советского времени). Теперь этническое сознание аккинцев четко ориентировано на чеченкую общность.

С юга Чечня граничит с Грузией. На этой пограничной с Чечней территории расселены горно-грузинские этнографические группы: хевсуры и пшавы. В их этногенезе, особенно у хевсуров, прослеживается явный вайнахский пласт. Это, однако, не мешало напряженности отношений чеченцев с хевсурами, возникшей на почве взаимного угона скота с горных пастбищ.

В более отдаленных местностях Грузии (Ахметовский район) исконно живет третий нахский по языку, близкий чеченцам и ингушам, народ — бацбийцы. Их вместе с более поздними переселенцами из Чечни и Ингушетии грузины называют кистами. Все они сейчас практически ассимилировались с грузинами.

С древних времен часть предков вайнахов населяла северокавказские степи, примыкающие к территории нынешней Чечни. Эти земли в первом тысячелетии были во владении Хазарского каганата, государственной религией которого был иудаизм. Связи с хазарами до сих пор ощутимы в чеченской этнографии. Современная этнологическая память чеченского этноса хранит знание о далеких от Чечни землях, прилегающих к Черному морю, к Дону и Волге. Предки чеченцев активно участвовали в политической жизни на юге Восточной Европы, в истории того же Хазарского каганата.

Примечательный момент этнической идентификации чеченцев — отношение к евреям. Некоторые тейпы просто возводят себя к тому или иному еврейскому предку. Существует народная шутка, говорящая, что когда соберутся три человека, то один из них будет еврей (жукти). По мнению моего покойного учителя Ахмада Сулейманова, название известного Шотойского общества идет от слова шот, шубут — еврейского обозначения субботы.27. У. Лаудаев давал этимологию Шатоя от слова шу — ‘высота’, т.е. это обозначение ‘живущих на высоких местах’. См.: Лаудаев У. Указ. соч. С. 4. В Чечне есть топонимы, которые переводятся: «Войско евреев», «Курган, где погибли евреи». Возможно, это свидетельства о хазарском прошлом.

Россия и Чечня

Важный исторический момент российско-чеченских отношений — высокая оценка горских обычаев со стороны элитной российской интеллиген ции. На Кавказе композитор Танеев искал свое вдохновение. Пушкин, Лермонтов, Бестужев-Марлинский дали российскому воображению идеалы свободных людей, увиденных на Кавказе. Примечательно, что верхи русского общества к середине прошлого века смогли убедиться в ценности человеческой личности, увидев ее в горце. Это во многом позволило открыть глаза на своего собрата-крестьянина, находившегося в крепостном рабстве.

А каковы последствия той войны для чеченцев? В чеченской историчес кой памяти она закреплена прочнее, чем в массовом российском сознании. В Чечне жители каждого села помнят, что оно было сожжено, да и не один раз, царскими войсками. Люди хорошо знают имена своих предков или дальних родственников, павших в героической борьбе. Пожалуй, единственный фактор, который смягчает до сих пор суровость исторической правды — это религия. И здесь нельзя не назвать проповедь ненасилия, которую вел уже в годы пребывания на Кавказе молодого Льва Толстого чеченский суфий, учитель праведности Кунта-хаджи Кишиев.

Нельзя создать правильного представления о положении чеченского общества внутри России, если не учитывать роль семейно-частного уклада собственности, который был обусловлен всеми историческими обстоятельства ми и сам на них воздействовал. Этот уклад не погиб и в годы советской власти.

Семейно-частная собственность на землю обусловила свободу и инициативность ее владельца. Она внесла в его менталитет глубоко экофильное отношение к среде обитания (окультуривались даже лесные угодья), идеологию облагораживания земли (орошение равнинных и устройство террасных полей) и другие черты хозяйственной психологии собственника-земледельца. При всем том этот собственник оказался хорошо ориентированным во внешнем мире. Еще в прошлом веке чеченцы продавали зерно в Дагестан и даже в Иран. Продукты их животноводства через руки перекупщиков (в основном горских евреев) выходили на региональный рынок. Все это вместе аккумулировалось в деятельной психологии соперничества — каждый чеченец стремится к благополучию своей семьи, чтобы она жила не хуже, а лучше других. Такое же отношение соперничества (обозначается термином яхь) распространяется на обладание идеальными ценностями — отвагой, мудростью, знанием своих и чужих обычаев. Правда, соперничество, яхь, делает чеченца настороженным и сдержанным в общении.

Надо помнить еще о том, что огромное нормирующее воздействие на индивида оказывает чеченская культура, построенная на принципах этикета (гыллкх), благородства (оздангалла), терпения (собор). Личность всегда должна прилагать усилия, чтобы приблизиться к таким высоким требованиям. Считается, что этого достигает образцовый индивид рыцарского поведения (конах). Каждое село или тейп славились таким конахом — защитником страны, стариков, детей и женщин. Сейчас чеченцы говорят, что конахов не осталось («всех победил русский рубль»), но в каждом из искренних носителей культуры живет убеждение, что он хоть в чем-то, хоть в самой малости обладает чертами конаха. Разрыв между идеальным поведением и реальной практикой всегла осознается чеченцами и выражается горестной пословицей «чеченцем быть трудно».

Рассмотренные особенности исторического прошлого и черты этнического менталитета объясняют во многом положение чеченцев в годы советской власти. Надо сказать, что отношение к Чечне как к особой зоне было продолжением некоторых позиций, существовавших до Октябрьской революции. Так, идея выселения чеченцев с Кавказа обсуждалась еще в начале века. Продолжением этой политики в советские годы были репрессии против мусульманского духовенства и даже просто знавших арабский язык в 1920-ые годы. Устойчивый уклад семейно-частного землевладения как нигде сопротивлял ся насильственной коллективизации. Зато и репрессии 1930-х годов в Чечне были особенно суровы. В целом недоверие к Чечне было родимым пятном советской национальной политики, унаследованным от царского прошлого. Вот и старались здесь искоренять «чеченство». Высылка чеченцев 23 февраля 1944 г. в Казахстан и Среднюю Азию на 13 лет была, конечно, сильным ударом по всему укладу жизни чеченцев. Для этноса не менее губительно действовали запреты общаться по-чеченски в детсадах, существовавшие в Чечне до самого конца СССР, насыщение словаря чуть ли не наполовину иноязычной лексикой, и закрытие служебного продвижения чеченцу, если он был женат на соплеменнице. В составе СССР Чечня находилась на одном из последних мест по уровню медицинского обслуживания. Зато экологическое загрязнение в связи с односторонне развитой нефтепромышленностью было исключительным. (Напомним, что грозненская нефть обеспечивала гигантский подъем промышленного производства в стране в 1930-е годы).

К моменту распада СССР положение Чеченской республики характери зовалось внутренними тектоническими напряжениями. Какие-то социальные подвижки должны были произойти обязательно. К числу наиболее ошутимых следует отнести кризис механизмов воспроизводства этнических культур. Этот кризис связан с возраставшей пропастью между идеалами традиционной культуры и тотальной советской идеологией, что вело к возрастанию авторитета нравственных ценностей традиционной культуры и ислама. В то же время при высоком престиже традиционных институтов они уже не могли транслиро ваться автоматически от отца к сыну. Нарушенную связь времен стали пытаться «восстановить» прорицатели и гадатели, часто элементарно нечистые на руку. С другой стороны, появилось много полуграмотных знатоков Корана.

Все это не должно подвергать сомнению действительное взаимодейст вие русской и чеченской культур. Его никоим образом нельзя отрицать. По словам актера Мусы Дудаева, чеченцы еще в ссылке «свою тоску по родине выражали русскими песнями». Лучшие представители чеченской интеллиген ции активно осваивали миры Пушкина и Льва Толстого, кстати, впервые в начале 1850-х годов записавшего на чеченском языке два сюжета из цикла героических песен. Православная церковь в Грозном всегда действовала без проявлений какой-либо враждебности со стороны чеченцев. Однажды, придя во двор церкви, я увидел там чеченца средних лет, раздававшего милостыню старикам — нищим русской национальности. Такое отношение к русской церкви резко бросалось в глаза своей противоположностью к тому, как чеченцы относились к памятнику генералу А. Ермолову. Этот памятник постоянно оскверняли и даже взрывали.

Чеченский этнос и урбанизм

На рубеже ХIX-XX веков вместе с русскоязычным населением в Чечню стремительно входили нормы городской жизни, втягивавшей в себя и чеченские слои. Во время голода начала 30-х годов, связанного с коллективизаци ей, Чечня приняла и обустроила жизнь тысяч русских и украинских беженцев. В годы индустриализации нефть Чечни была главным энергетическим фактором индустриализации СССР. Во время высылки чеченцев в 1944 г. нормальное развитие современных структур этноса чеченцев было деформировано. Возвращение чеченцев в 1957 г. не было бесконфликтным, о чем тоже надо помнить. Вместе с тем стремительно развернулось стремление чеченского народа обрести современные структуры национальной жизни. Чеченцы проявили повышенную тягу к получению образования. К началу 1990-х годов в этнических отношениях в республике установилась ситуация, которую можно было бы назвать этнической дополнительностью. В нее были включены помимо самих чеченцев ингуши, русские, украинцы, армяне, евреи и другие народы. Даже в ходе войны 1994-1996 гг. один чеченский мулла мне говорил, что «большинство из русских попадет в рай». В прошедшей войне этнический фактор так и не перерос в этнический конфликт. Бегство русскоязычного населения из Чечни целиком было вызвано криминогенной ситуацией и деформирова нием всей нормальной социально-экономической жизни, а не преследовани ями на национальной почве. Отъезд русских из Чечни, понемногу начавшийся после 1991 г., был воспринят большинством чеченцев с сожалением.

Существенно то, что русскоязычное население было сосредоточено в городах, и главным образом в Грозном. Этот город в 1970-1980-е годы становился заметным культурным центром Северного Кавказа. Здесь работали известные театральные труппы, филармония, университет, знаменитый на всю страну нефтяной институт, несколько академических институтов. Существовало явно выраженное понятие горожан-грозненцев как особого поселенче ски-культурного сообщества. Естественно, что в этом сообществе были сглажены национальные различия. Заметна была соседская сплоченность людей разного происхождения, объединенных одним двором или кварталом. Молодежные юношеские компании включали русских, украинцев, чеченцев, ингушей, евреев или армян без различия. Несколько обособленнее держались чеченские девушки. Грозненская городская культура накануне 1991 г. представляла собой сложившийся феномен урбанизма и степенью развитости явно превосходила городские культуры в соседних республиках Северного Кавказа. По своему «восточному колориту» Грозный был похож не на Махачкалу с ее многоцветьем, а скорее на Владикавказ. В лучшую сторону от последнего он отличался отсутствием напряженности в этнических отношениях (осетино-ингушских во Владикавказе). В нем не было шика, свойственного городам Черноморского побережья. Зато складывалась обстановка настоящего культурного сотрудничества народов. Для сельского чеченского населения Грозный был притягательным экономическим и культурным центром, легко достижимым благодаря неплохо налаженному частному и общественному транспорту.

Обычный чеченец, поселяющийся в городе, бывает встревожен падением нравов, проникновением духа наживы почти во все уголки сознания. «Мы уже не те», — говорит такой чеченец, имея в виду высокие принципы народной этики. В этом он прав только частично, потому что такие горестные суждения говорят как раз о сохранении силы традиционных этических ценностей. Но что думает по поводу всего этого чеченская интеллигенция?

Много правды содержится в следующем выводе Вахида Межидова, бывшего ректором знаменитого Грозненского нефтяного института: «Сегодня более могущественной силой стали знания, профессионализм, мастерство. Они вернее защищают от противника, надежнее обеспечивают благосостояние. Поэтому у цивилизованных народов господствует не культ силы и смелости, а приоритет знаний, профессионализма». Цитируемая статья завершается словами: «… Чеченцы заблуждаются, вознося сегодня личную храбрость и силу, рассчитывая ими решить национальные проблемы. Эта идеология устарела, мы безнадежно отстаем. В наш век побеждает не храбрый народ, а умный. Мы имеем самый низкий уровень образования среди народов Кавказа и только поэтому бедны, несчастны и не раз оказывались на грани гибели этноса. Только культ образования способен вынести нас из трагической полосы».28. Газета ‘Возрождение’, № 41, сентябрь 1995 года.

Близкие взгляды развивает известный чеченский писатель Абузар Айдамиров. Его творчеству присуще напряженное внимание к судьбе народа, пережившего тотальную высылку. Роман Айдамирова «Длинные ночи» стал источником не только боли за прошлое, но и надежды, которая порождается хотя бы прекрасным чеченским языком его романа. Многие чеченцы, плохо знающие чеченский язык, учатся родной речи с помощью романа Айдамирова. Так вот, общественная позиция писателя, звучащая в его популярных выступлениях, особенно по телевидению, такова: «Независимость — мечта чеченского народа. Но она должна достигаться через внутреннее развитие. Прежде всего через образование». Он напоминает чеченцам, что первое слово, которое Пророк Мухаммед услышал от архангела Джебраила, посланника Бога, было «Калам!» («Учись! Знай!»). Без этого «Учись!» нельзя быть подлинными мусульманами. Айдамиров говорит, что пролитая в прошедшей войне чеченская и русская кровь не должны пропасть даром. Этого не произойдет, если народ сейчас осознает, что надо обратиться не к войне, а к миру и к книгам. Недавно я узнал, что любимый народом писатель Айдамиров был взят в заложники. Национальное сознание достигается тогда, когда познавательная и эмоциональная сферы не подчиняются регулятивной, представленной государством, а используют это государство для расширения умственного и художественного кругозора народа.29. Селина Т.И., Диденко Д.В. Судьба русской интеллигенции (К вопросу о политическом самоопределении интеллигенции). Обнинск, 1992; Селина Т.И. Русское либеральное движение накануне первой русской революции. Обнинск, 1993; Селина Т.И. Г.В. Плеханов — первый российский социал-демократ. Обнинск, 1994. Чеченский этнос уже нельзя представить без города и без интеллигенции. А жизнь остро ставит вопрос о роли государства.

Заключение: витальные силы этноса

Родовое тело чеченского этноса — это реальность, расположенная во времени: есть предки, есть вот столько-то чеченцев на земле и все они убеждены, что у них будут потомки. В представлении самого народа родовое тело осмысляется этнонимом нохчий, который охватывает также предков. По отношению к потомкам этноним теряет свою однозначную определенность: в своих эсхатологических представлениях чеченцы не уверены в будущем. Но кто может сказать о будущем своего этноса более определенно? Эту неуверенность я называю этнической тревогой, маркирующей присутствие чеченцев в мире.

Но эта тревога не разрушает чеченцев, делает их не созерцательными, а деятельными. Чеченец чрезвычайно чувствителен к моменту времени: ответственно относится к получению образования, к устройству своих семейных дел, изысканию материального благополучия и к воспитанию детей. То, что время должно быть деятельностным, утверждается в речении «Одно время, одно место, одни люди». Другая чеченская пословица о времени такова: «Что надо сделать незамедлительно? Труп похоронить, девушку выдать замуж, а гостя накормить». Здесь речь идет о витальном времени. На то, что чеченское время витально и генеративно, обратил внимание Саид Хасиев. Он назвал членение времени от семейного уровня к общечеловеческому «эмбриональным рядом».30. Хасиев С.А. Время в этническом мышлении чеченцев//Происхождение нахских народов. Всесоюзная научная конференция. Тезисы докладов и сообщений. Шатой, 1991. С. 46. Первая стадия — семейная и связана с культом семи поколений предков, пребывающих на кладбище и возглавляемых старшими (кешни охла). Предки следят за мыслями, словами и деяниями потомков. Этническим временем у чеченцев, по Хасиеву, является жизнь 120 поколений, что соответст вует библейским 40 поколениям, но взятым 3 раза. Общечеловеческое время, по этому автору, — глобальное и этическое время, представляемое как золотой век в прошлом и как цель в будущем.31. Хасиев С.А. Указ. соч. С. 47. Это оптимистическая схема, способная включить в себя слишком тревожное ощущение жизни у чеченцев. Во взглядах, излагаемых Хасиевым, общечеловеческое этическое время — рамочное, включающее в себя частное витально-этническое («родовое», «коленное», поколенное) время.

В сущности этническое время всегда и повсюду витально. Этническая витальность — это представление о родовом обособленном теле этноса, существующего во временной и пространственной среде. В условиях то медленных, то бурных изменений среды этническая витальность выступает как констатация присутствия этноса в мире. Это ощущение тревожно, но оно подчеркивает щемящее чувство принадлежности к родовому телу этноса, делает это ощущение осознаваемым. Отсюда и суждение: «быть чеченцем трудно».

Но что важнее всего в этнической витальности, так это ее способность дать человеку независимую позицию по отношению к культуре. Тем самым «идентичность оказалась вне поля культурных проблем» — утверждает, подходя к этничности с других позиций, методолог Олег Генисаретский.32. Этнометодология: проблемы, подходы, концепции. Вып.3. Сборник статей. М, 1997. С. 22. Вот это самое поле предложено в данной работе рассматривать распределительно-то пически, в котором личность ориентируется поведенчески. Культура, распавшаяся здесь на субкультуры, теряет свою историцистскую консолидирован ность и предстает набором топических мест. Зато повышается стабильность самоидентифицирующейся личности, что выражается в сознательности выбора мотиваций и поступков. Преемственность срезов личности находит себе опору в преемственности семейной традиции. Семья в данном случае получает социально важный коммуникативный и знаковый аспект. Но такая роль семьи предполагает кофликт поколений. Противоречивые интересы гендерно-возрастных групп чеченского общества традиционно разрешаются на обычноправовой основе. Поэтому тейповую организацию как выдающийся институт чеченского адата (обычного права) нельзя считать просто каким-то пережитком, окаменелостью прошлого. Тейп порождается актуальными жизненными противоречиями. С одной стороны, это противоречие между старшими и младшими мужскими возрастами. Принадлежность к тейпу ограничивает автономию последних, в то же время предоставляя свободу им для социального поиска и самореализации. В этом плане тейп берет на себя функции хранителя этнических ценностей, по отношению к которым должна происходить идентификация молодежи.

Особую роль в этом балансе сил играет женщина-мать. На бытовом уровне она распоряжается витальными ресурсами семьи. В плане идеологическом женщина-мать также концентрирует нормативные ценности этнической культуры. Как мотивации поведения эти ценности переносятся с женского полюса на мужской. Не случайны поэтому некоторые аспекты женского поведения у шейха Мансура, современный культ могилы лидера кадарийского движения, называемого по матери «сыном Хеди». В целом можно говорить о наличии у чеченцев автономной женской культуры со своим собственным порождением властных отношений. Тейповая организация зависит от этой культуры и этой власти. Последняя действует через всемогущую молву — важнейший нормативный фактор для поведения мужчин.

В наши дни рыночная экономика только усилила роль женщины. Благополучие многих семей стало зависеть почти исключительно от реализации женщиной на рынке продукции крестьянского хозяйства или целиком от доходов ее челночных операций. Традиционно высокое обычноправовое положение чеченки в современных условиях поставило ее в центр экономической жизни и политических движений (акции вроде митингов за вывод российских войск в Грозном).

Можно говорить о том, что настоящее положение чеченского общества определяется взаимодействием нескольких исторических процессов: 1) политической активизацией крестьянства и освоением им городской культуры, 2) мощным феминистским движением, имеющим обычноправовые предпосыл ки, 3) сложным самоопределением молодежи, пытающейся выйти из-под контроля обычноправовых норм и поэтому провозглашаюшей приверженность нормам шариата, 4) этническим самоопределением, острота которого вызвана опытом борьбы за витальное существование в советские годы, 5) проблемой вайнахской консолидации, 6) таким важным фактором как диаспораль ное существование этноса (тысячи чеченцев расселены вне Чечни), 7) отношениями с Россией, 8) региональным кавказским процессом, 9) взаимоотношениями с исламским миром, 10) процессами, прежде всего экономическими и информационными, идущими в мировом сообществе. Совокупное действие всех этих факторов определит направление будущих этнических идентификаций чеченцев. По своему характеру эти факторы можно разделить на эндогенные, связанные с внутренними ресурсами этноса, и экзогенные, зависящие от внешнего воздействия. Насилие, примененное в отношении чеченцев, деформировало как эндогенные, так и экзогенные факторы. В интересах России и мирового сообщества — отнестись к чеченцам как к нормальной современной нации, имеющей столь же сложные проблемы, как и любая другая нация на земле.»

Подробнее — https://www.facebook.com/groups/ChechnyaGlobalInitiative/permalink/1207149656120509/