Разговор с Маской

рубрика: Разное

Вот интересно, стоило выставить в сеть одно интервью с очень интересной Маской, как в друзья попросился еще один человек. Под ником МАСКА. Вот так, большими буквами. И под таким аватаром.
Он написал, что хотел бы рассказать, именно рассказать о себе нечто та-акое…
И я начала задавать вопросы.

Здравствуйте уважаемая МАСКА. Вы мне намекнули, что хотели бы излить душу, все равно как на исповеди. И тема этой исповеди — война.

МАСКА: — Добрый вечер. Ну, да. Война у всех на слуху, сейчас.

Т.Р.: — Да. И так не должно быть. Особенно в наше время. Вы сами были в зоне конфликта?

МАСКА: — Не раз. К сожалению.

Т.Р.: — А где?

МАСКА: — Почти везде, где полыхало, от Афгана, до Крыма. Проще сказать, где не был…

Т.Р.: — Служили срочную?

 

МАСКА: — Начинал со срочной…

Т.Р.: — И застряли в военном быте?

МАСКА: — Как у нас говорят — снаряд в голове застрял. Трудно остановиться, раз попробовав вкус крови.

Т.Р.: — Это страшно — вкус крови. Вас тянет снова и снова туда, где стреляют, и где вы каждую минуту можете умереть? Я просто пытаюсь понять.

МАСКА: — Ну, да… Просто, на гражданке не хватает драйва. Здесь люди другие. Хочется ломать ситуацию через колено. Это невозможно на «гражданке». То, что там обыденность, на гражданке — нарушение закона и преступление.

Т.Р.: — То есть: убивать всех, чья форма не похожа на вашу? Это называется: ломать через колено?

МАСКА: — Не только убивать. Чувствовать себя мишенью — тоже драйв. А потом, раз! И ситуация разворачивается наоборот. Мишень уже стрелок, а не ты.
И отношения — честнее. Нельзя врать тому, кто тебя прикрывает огнём.
Мужчинам свойственно воевать.

Т.Р.: — А те конфликты, в которых вы участвовали, были честные с вашей стороны?

МАСКА: — Никакая война не ведётся честно. Так не бывает. Никогда.

Т.Р.: — Значит вы о себе не можете сказать: наше дело правое?

МАСКА: — Правое, пока у тебя оружие и приказ.
Солдат не думает о политике.

Т.Р.: — Правило двух окопов?

МАСКА: — Не знаю, о чём вы.

Т.Р.: — Тот, кто в другом окопе — враг. Ты его не убьешь, убьет он тебя. Я об этом.

МАСКА: — А это… Ну, да. Или ты, или тебя.

Т.Р.: — Вы участвовали в Абхазском конфликте?

МАСКА: — Немного, да.

Т.Р.: — Ваше дело было правым?

МАСКА: — Тогда думали — безусловно. Нам сказали, что мы воюем за свободу абхазского народа.

Т.Р.: — А на деле?

МАСКА: — А на деле: мы воевали против независимости Грузии, скорей всего. Как и в Приднестровье.

Т.Р. : — Но ведь грузины сами напали на абхазов. Убили миротворцев…

МАСКА: — У грузин не было ещё армии. Миротворцев убивали в южноосетинском конфликте. Гораздо позже.

Т.Р.: — Как думаете, зачем понадобилась зона конфликта в Абхазии?
МАСКА: — Держать грузин на коротком поводке.

Т.Р.: — Это получилось?

МАСКА: — Как видим, да.

Т.Р.: — А в русско-чеченских войнах вы участвовали?

МАСКА: — Нет. Против чеченцев я не воевал. В этом моя совесть чиста. Но провёл там полтора года…

Т.Р: — В качестве кого?

МАСКА: — В качестве гражданского человека. Вывозил людей и грузы.

Т.Р: — Понятно. Не хотелось и там взяться за оружие? Вроде бы и причина была красивая: спасать русский мир.

МАСКА: — Я не сторонник этих штампов. Нет. В Чечне было предельно ясна роль российской армии и политика правительства. Я не каратель.

Т.Р.: — По-вашему, наша армия выполняла именно такую роль?

МАСКА: — Это очевидно.

Т.Р.: — Не для всех. Большинство людей считают, что мы боролись там с террористами, такими заросшими свирепыми бандитами? Вы то там видели таких?

МАСКА: — Заросших бандитов? Я сам ходил с бородой и в камуфляже. Видел. В зеркале.

Т.Р.: — Трудно выходить из военных будней?

МАСКА: — Из них невозможно выйти совсем. Это преследует всю жизнь.

Т.Р.: — Я часто такое слышала от людей, прошедших войну. Причина в испытанном страхе? Ненависти?

МАСКА: — Нет. Просто сломленная психика и другое восприятие мира. На противников смотришь, как бы через прицел.

Т.Р.: — И даже в мирной жизни пытаетесь решить проблему кулаками? Или не только кулаками? Готовы на убийство?

МАСКА: — Нет. Вы не поняли. Кулаки здесь не причем. Просто, смотришь на человека, и представляешь, что он у тебя на мушке…. Трудно избавиться от искушения… Ну, и сны..

Т.Р.: — Трудно убить человека?

МАСКА: — Труднее не убить, наверное… Иногда.

Т.Р.: — Я понимаю. Как это не странно, но я вас понимаю. Скажите честно, или не отвечайте вообще: вы в ЧВК?

МАСКА: — Нет. Я вышел из игры. Надеюсь, окончательно.

Т.Р.: — Как вы относитесь к тем парням из ЧВК? Они такие же, как и вы?

МАСКА: — Как отношусь? Плохо отношусь. Человек должен либо служить по закону, не пряча лица, либо не воевать вообще. Это преступно. Я никогда не воевал, пряча лицо.

Т.Р.: — Но некоторые пытаются сделать из них героев.

МАСКА: — Это всегда имеет место быть. Чекисты тоже у кого-то герои.

Т.Р.: — Вы написали, что никогда не прятали лицо. Но ведь сейчас вы под маской и общаетесь со мной через подставной аккаунт.

МАСКА: — Сейчас я не воюю. Меня многие знают, я не хочу неприятностей близким.

Т.Р.: — Понимаю. А как ваша жена относится к вашим ночным кошмарам?

МАСКА: — Бьёт тапкой по голове)) Лишь бы Клавой не назвал. А то вместо тапка прилетит чо потяжелее…))))

Т.Р.: — А серьезно? Она вас понимает?

МАСКА: — Как относится? Лечимся. Таблетки пью. Люди всегда воевали, и всегда воевать будут. Это в природе заложено. Естественный отбор. Но признаю, что сегодня война — это противоестественное состояние. Это как вооруженные налётчики в мирном подъезде…

Т.Р.: — Я думаю, в любом конфликте нет победителей. Вот победили русские маленькую страну Ичкерию, вернулись парни домой. И дальше приходит расплата ночными кошмарами, пьянством и наркоманией. Сколько таких сидят в тюрьмах. Или я не права?

МАСКА: — Ведь причина, по которой начали войну даунбасяне — смешна. Язык. Я тоже не любил немецкий в школе. В голову не пришло напасть на Германию…

 

Т.Р.: — Да. Но и причина языка — выдумана. В прошлом году интересовалась, там есть не мало русских школ. И люди говорят на русском, даже украинцы.

МАСКА: — Конечно. Война убивает всех. И тех и других. В Крыму из трехсот с лишним школ, украинскими были шестнадцать, по-моему…
Если ничего больше серьезного, я пойду. Хотите, продолжим в другой раз?

Т.Р.: — Конечно! Буду только рада. В следующий раз поговорим про Донбасс подробнее, хорошо?

МАСКА: — До встречи! Приятно было пообщаться…

Т.Р.: — И мне…. Ну вот, человек ушел, зеленая точка потухла. Но аккаунт не удалил, а это вселяет надежду.
Знаете, какое ощущение осталось у меня после беседы с этим человеком? Страх. И безысходность. В войне нет победителей. Если война отечественная, и человек защищает свой дом – он участвует в ней поневоле. Тогда его совесть спокойна, его внутреннее «Я» не убивает его ночными кошмарами. Но если он пришел с армией интервентов, все, внутри у него вулкан, готовый проснуться и уничтожить его в любую минуту. Несмотря на внешнее благополучие, в нем живет чудовище из воспоминаний, все убитые им когда-то, все сожженные дома, все издевательства готовы разорвать его мозг. И никакой бронежилет не обезопасит его от его деяний, никакое оружие не спасет. И тогда этот человек садится на пол, берет в рот дуло охотничьего ружья – и нажимает на курок. Он не убивает себя – только то чудовище, которое живет в нем. Просто сам он умирает тоже, но, думаю, это его волнует меньше всего.

И последнее, что хочу сказать. ЛЮДИ, ПРЕКРАТИТЕ ВОЕВАТЬ, ПРЕКРАТИТЕ ПОДДЕРЖИВАТЬ ВОЙНУ В ЛЮБОЙ ТОЧКЕ ЗЕМНОГО ШАРА. ТЕХ, КТО ПРОШЕЛ ЗОНЫ КОНФЛИКТА, УЖЕ ПЕРЕМОЛОЛ МОЛОХ ВОЙНЫ, СПАСИТЕ ДРУГИХ, СЕГОДНЯШНИХ ДЕТЕЙ, КОТОРЫЕ В ОЧЕРЕДИ НА МЯСОРУБКУ. НЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО УБИВАЕТ ЛЮДЕЙ НА ВОЙНЕ, А СОЛДАТЫ!

Татьяна Рубцова