Category archive

Разное - page 2

КТО ОСТАЁТСЯ В ЖИВЫХ

рубрика: Разное
Группа депутатов Парламента Чеченской Республики Ичкерия, перешедшая на сторону агрессора в Москве, на корточках в светлом костюме Ханпаш Теркибаев.

ОДИН ИЗ ГРУППЫ ТЕРРОРИСТОВ УЦЕЛЕЛ. МЫ ЕГО НАШЛИ
ПОЛГОДА НАЗАД БЫЛ ТЕРАКТ НА ДУБРОВКЕ. ЗА ЭТО ВРЕМЯ МНОЖЕСТВО РАЗ МЫ ЗАДАВАЛИ ОДНИ И ТЕ ЖЕ ВОПРОСЫ: КАК ТАКОЕ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ? КАК ИХ ПРОПУСТИЛИ В МОСКВУ? КТО? И ЗАЧЕМ? ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЕСТЬ СВИДЕТЕЛЬ. ОН ЖЕ — УЧАСТНИК

Сначала была только скудная информация: один из группы террористов, захвативших «Норд-Ост» на Дубровке, жив.
Мы проверяли эту информацию, многократно анализировали список группы Бараева, напечатанный в прессе. Наводили справки. И нашли. Человека, фамилия которого официально опубликована среди других террористов, взявших в заложники зрителей мюзикла.
— Вы были в составе группы Бараева при захвате «Норд-Оста»?
— Был.
— Вы вошли с ними?
— Да.

«…Ханпаш Нурдыевич Теркибаев. (Далее следует название правительственной газеты.) Специальный корреспондент…» — это я читаю «корочку» с большими буквами «ПРЕССА» по темному полю.
Удостоверение № 1165. Подпись — Ю. Горбенко. И правда, есть в этой газете такой директор.
— И на какие темы вы пишете? О Чечне?
…Молчит.
— А на работу ходите? В каком отделе работаете? Кто ваш редактор?
…Опять молчит. Делает вид, что плохо понимает по-русски. Но разве может быть спецкор в главной правительственной газете страны, не знающий по-русски? Монголовидные, не очень похожие на чеченские, узкие глаза Ханпаша недоумевают. И он не рисуется, действительно не понимая, о чем речь, — очень далек от журналистики.
— Так удостоверение вам кто-то дал только для «крыши»?..
Хитро улыбается:
— Да я бы не против и писать… Просто еще не успел разобраться. Только получил это удостоверение — 7 апреля. Видите дату? Мне ходить туда не надо. Я же в информационном управлении президента работаю.
— У Поршнева? Кем?
(ДЛЯ СПРАВКИ: Игорь Поршнев — начальник Информационного управления администрации президента Путина. То есть «прямой начальник» этого тридцатилетнего уроженца чеченского селения Мескер-Юрт по имени Ханпаш Теркибаев.)
Но и фамилия «Поршнев» вызывает недоумение у «специального корреспондента». Ханпаш просто не знает, кто такой Поршнев.
— Когда надо, я встречаюсь с Ястржембским. Я у него работаю. Вот мы на фотографии с ним.
Действительно, это фотография именно с Сергеем Владимировичем. Сергей Владимирович смотрит мимо камеры и выглядит весьма недовольным. Зато Ханпаш на ней — тот, что сейчас сидит передо мной, в гостинице «Спутник» на Ленинском проспекте в Москве, — Ханпаш смотрит глазами прямо в объектив: вот, мол, мы вместе. Фотография получилась с настроением — заметно, как не нужен был этот снимок Сергею Владимировичу и как, по всей видимости, настаивал на нем тот, кто сейчас рассказывает о своем трудном жизненном пути, сопровождая изложение демонстрацией множества фотографий, извлекаемых из портфеля. «Я и Масхадов, я и Ястреб, еще раз — я и Масхадов, я и Арсанов, я в Кремле, я и Сайдулаев, я и Хиль Роблес…» (Европейский комиссар по правам человека. — Прим. ред.)
Вглядываюсь — и приличная часть карточек кажется грубоватым фотомонтажом. (Потом проверили у специалистов — так и есть. — Прим. ред.) Зачем? Ханпаш опять делает вид, что не понимает, роется в портфеле и вытаскивает «себя с Маргарет Тэтчер и Масхадовым» — в доказательство, что и с Лондоном близко знаком. 98-й год, Масхадов в папахе, посередке — Тэтчер, по другую руку — Ханпаш; причем Масхадов выглядит так, как выглядел до войны, а Ханпаш — так, как сейчас… Зачем? Но он уже показывает другую карточку. На ней — Ханпаш и Масхадов времен нынешней войны. Масхадов в камуфляже, борода уже сильно поседела, выглядит ужасно, да и Ханпаш — не ахти. Эта — подлинная.
— Не боитесь разгуливать с такими фотографиями по Москве? В Чечне за «Масхадова» расстреливают на месте, тут — подбрасывают оружие и запирают в тюрьму на много лет…
Отвечает так:
— Еще общаюсь с Сурковым. — Тон у Ханпаша становится хвастливым: — После «Норд-Оста» был у Суркова. Два раза. (ДЛЯ СПРАВКИ: Владислав Сурков — влиятельный заместитель главы администрации президента России.)
— А зачем?
— Помогал вырабатывать политику для Путина по Чечне. Посленордостовскую.
— И как? Помогли?
— Мир нужен.
— Свежая мысль.
— Сейчас по заданию Ястржембского и Суркова я занимаюсь мирными переговорами. Идея: вести переговоры с теми, кто в горах.
— Ваша идея или идея Кремля?
— Моя идея, поддержанная Кремлем.
— Переговоры — с Масхадовым?
— Нет. На Масхадова Кремль не согласен.
— Так с кем же?
— С Вахой Арсановым. Только что с ним встречался.
— Где?
— Там.
— А куда же Масхадова девать?
— Его надо уговорить сложить полномочия до выборов президента в Чечне.
— Вы этим тоже занимаетесь?
— Да, но на это у меня нет никаких полномочий. Я — от себя тут. Впрочем, выборов может и не быть.
— А если все-таки доживем до выборов, то вы лично на кого сделаете ставку?
— На Хасбулатова или Сайдулаева. Они — третья сила. И ни с Масхадовым, и ни с Кадыровым. И я — такой. После «Норд-Оста» именно я организовал переговоры депутатов чеченского парламента с администрацией, с Ястржембским.
— Да, это многих тогда удивило, — говорю. — Когда Иса Темиров вместе с другими депутатами открыто оказались в Москве, выступили на знаменитой пресс-конференции в агентстве Интерфакс и призвали голосовать на референдуме и, значит, против Масхадова, хотя раньше были за него… Так это вы стояли за этим?
— Я, — отвечает гордо.
— А вы сами потом голосовали на референдуме?
— Я? Нет. — Смеется. — Я из тейпа «чарто», нас «евреями» в Чечне называют.
— Можно ли сказать, что норд-остовской трагедии была уготована роль Буденновска для окончания второй чеченской войны?
Вопрос неслучаен — мы у главной черты. Ханпаш — участник абсолютно всего. Парень на все случаи нашей политики. Со всеми знаком, всюду вхож, с ним по плечу любые повороты на Северном Кавказе. С Масхадовым понадобится поиграть — он сведет с Масхадовым. Без Масхадова — он тоже обеспечит. Так, по крайней мере, уверяет… По профессии, говорит, актер, окончил актерский факультет Грозненского университета. Неважно, что такого факультета не было и он сам так и не смог вспомнить, кто был его педагогом по актерскому мастерству, главное, что объявляет: с Ахмедом Закаевым «мы — друзья, вместе работали в театре». В первую войну взял в руки видеокамеру и стал телевизионщиком. Ходил с Басаевым в буденновский рейд, но за участие в нем осужден не был, скорее, напротив — получил амнистию в апреле 2000 года.
— Где давали бумаги об амнистии?
— В Аргунском городском отделе ФСБ Чечни.
Это очень серьезная деталь. Аргунское ФСБ — одно из самых жестких, всю эту войну напролет. Именно когда Ханпаша амнистировали, люди оттуда выбирались почти единственно на тот свет. Ханпаш — первый, встреченный выжившим, да еще со справкой об амнистии за Буденновск.
Между двумя войнами Ханпаш, как «герой Буденновска», становится ведущим специалистом пресс-службы… президента Масхадова. У него на канале Масхадова — авторская телепрограмма «Президентское сердце», позже переименованная в «Путь президента». Правда, потом, еще до второй войны, его подвинули, и Ханпаш вынужден был уйти из масхадовского окружения, но, когда начались боевые действия, он вернулся и опять стал «ярым джихадистом». Удивительно, но прямо под носом у федеральных войск и всех, какие есть, спецслужб, посреди тяжелых боев, когда все бежали куда могли, Ханпаш умудрялся делать телепрограмму, смысл которой можно перевести с чеченского примерно так: «Моя родина там, где джихад».
— Правда, я и тогда, и сейчас так не считаю.
— То есть? Ваша родина не там, где джихад?
— Просто программа у меня была такая.
— Вроде бы Масхадов вас опять отлучил от себя недавно?
— Не Масхадов, а его представители за границей. Но я им не верю. Рахман Душуев в Турции сказал мне, что получил кассету от Масхадова и президент больше не хочет, чтобы я называл себя его представителем, но я сам не видел эту кассету и с Масхадовым не разговаривал…. А недавно я спокойно с Кусамой и Анзором встречался в Дубаях. Они меня принимали. Спал у них, ел…
(ЕЩЕ ОДНА СПРАВКА: Кусама — жена Масхадова, Анзор — его сын. — Прим. авт.)
— Дубаи, Турция, Иордания, Страсбург… Вы все время путешествуете? Вам визы дают?
— Я всех чеченцев знаю. Поэтому езжу по странам и всех призываю к миру и объединению.
— А в Дубаях вы оказались из Баку?
— Да.
— А там появились после октябрьского теракта в Москве? И просили живущих там чеченцев помочь вам, рассказывали, что являетесь одним из выживших участников захвата «Норд-Оста» и теперь вам срочно нужны контакты в арабском мире, чтобы уйти от погони?
— А откуда вы знаете?
— Чеченцы из Баку рассказывали. И из газет. Ведь ваша фамилия опубликована в списке террористов, бывших в «Норд-Осте». Кстати, вы подавали на эту публикацию в суд?
— Нет. А зачем? Я просто спросил Ястржембского: «Как такое могло получиться?»
— И что он ответил?
— «Не обращай внимания».
Последний взлет политической карьеры Ханпаша Теркибаева действительно связан с 23—26 октября 2002 года — с нашим общим горем. С терактом, повлекшим многочисленные человеческие жертвы, когда отряд под руководством Бараева-племянника… захватил почти 800 человек в помещении Дома культуры на улице Мельникова и вся страна не знала, как их спасти, металась, выла, каждое мгновение ожидая взрыва.
— Кстати, вы давно были с ним знакомы? С младшим Бараевым?
— Давно. Я всех в Чечне знаю.
— Так была там взрывчатка?
— Да не было. Ну не было.
Именно после «Норд-Оста» карьера Ханпаша резко поползла вверх. Он действительно стал «соратником» администрации президента Путина. Оказался снабженным всеми необходимыми документами, обеспечивающими ему возможность беспрепятственно перемещаться всюду, где требуется, маневрируя от Масхадова до Ястржембского. Вел переговоры от имени администрации Путина с депутатами чеченского парламента — те понадобились для поддержки референдума. Выбивал для этих депутатов гарантии неприкосновенности в случае приезда в Москву. Выбил. Ханпаш, а не кто-то другой, возил тех же депутатов, причем в качестве руководителя их группы, в Страсбург, в высокие кабинеты Совета Европы и Парламентской ассамблеи, и там депутаты вели себя исключительно правильно — под управлением Рогозина, председателя думского Комитета по международным делам.
Естественно, возникает вопрос: почему? Почему именно Ханпаш? За какие такие услуги? Чем доказал лояльность? А без таких доказательств ничего похожего происходить с ним просто не могло…
Теперь — самое главное. Пересказ основной части нашего долгого разговора.
По всей видимости, именно Ханпаш и есть тот самый человек, которого все вовлеченные в трагедию «Норд-Оста» так искали. Человек, изнутри обеспечивавший теракт. По имеющимся в редакции сведениям (да он и сам не отпирается, тщеславный человек!), Ханпаш — засланный спецслужбами агент.
Он вошел в здание вместе с террористами.
Как член отряда.
Негласно, по его же словам, обеспечивал проход и по Москве, и в сам «Норд-Ост».
Это именно он уверял террористов, что «все под контролем», что «грязных людей полно», что «русские опять взяли деньги», как тогда, когда выходили из окруженных Грозного и Комсомольского, и надо просто «пошуметь» — и получится «второй Буденновск», и таким образом добиться мира, а потом, после выполнения задания, «нам дадут уйти» — не всем, но дадут.
Этим «не всем» оказался он сам.
Он вышел из здания, не дожидаясь штурма. Более того, у него был план Театрального центра на Дубровке, которого не было ни у Бараева-племянника, командовавшего террористами, ни даже поначалу у отряда спецназа, готовящегося к штурму.
Почему? Да потому, что он был частью тех сил, которые куда выше в силовой иерархии, чем «Витязь» и «Альфа», шедшие на смерть.
Впрочем, был план или его не было — по большому счету все равно, это лишь детали.
Собственно, и сам Ханпаш соврет — дорого не возьмет, фотомонтажи помните? А те, кто мог бы подтвердить или опровергнуть некоторые детали: где, допустим, была его огневая точка, — они, по всей видимости, погибли. Или не так болтливы. Допускаю ли я, что засланный был не один? Вполне допускаю. Если один, то почему не два?
Суть для нас в другом — если в «Норд-Осте» был такой засланный агент, то это значит: власть знала о том, что готовится теракт. Участвовала в его подготовке, и даже не важно, с какой целью. Главное — власть (какая ее часть?) была в курсе, что творится, задолго до того, как об этом узнали все мы, и, значит, подставила свой народ под тяжелейший удар, зная, что удар будет, осознавая, что от него тысячи не смогут оправиться, а сотни полягут. Власть шла на еще один «Курск»… (Вспомните, какие сигналы подавали несчастные из захваченного зала? — «Мы — как второй «Курск»… Страна о нас забыла… Мы не нужны стране… Страна хочет, чтобы мы погибли…» Многие вне зала тогда возмущались — ну, они уж хватанули… Однако, на круг, именно так и получилось…)
И, значит, вопрос остается: за что? За что они погибли полгода назад?
И вот тут, прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, надо выяснить: а кто она, собственно, эта наша власть, которая знала? Кремль? Путин? ФСБ?.. Классическая триада современности?
Наша власть — не монолит. И спецслужбы — тоже. И это неправда, что большинство офицеров, работавших в те дни в штабе у здания на Дубровке, лишь создавали видимость борьбы с трагедией, зная, что это всего лишь мистификация. Большинство было искренне. Как «Альфа» с «Витязем». Как и мы…
Но! Если «Ханпаш был» — значит, нам никуда не деться, и какая-то часть власти, которая знала, действительно, лишь делала сочувствующий вид посреди трехсуточного нашего безумия во спасение, слез, инфарктов, криков, подвигов, смертей?..
И это — переворачивает весь ход событий полугодовой давности.
Так кто те спецслужбы — которые знали?
Конечно, это не спецназы, проведшие штурм. Если бы его бойцы поняли глубину подставки, возможно, случился бы просто повтор 93-го года с отказом штурмовать и история сегодня была бы совсем другой.
Не офицеры ФСБ и МВД, планировавшие операцию по освобождению всерьез. Не они внедряли Ханпаша. А потом его трудоустраивали. Но кто?
Сам Теркибаев на этот вопрос отвечать не стал.
Получается, ФСБ и МВД лишь разгадывали и исполняли чей-то сценарий?
На второй чеченской войне такие методы хорошо опробованы именно военной разведкой. Запевалы в так называемых эскадронах смерти — сотрудники ГРУ. Бессудные казни наших сограждан там — их ремесло. И с этим кровавым лидерством ни ФСБ, ни МВД, ни прокуратура, ни суды ничего поделать не могут. И, опять же, это практика отрядов ГРУ — использовать чеченских бандитов — раз. А также — предыдущих собственных жертв (вдов, сташих вдовами от действий «эскадронов смерти») — два, как очень удобный материал ради достижения поставленных целей устрашения всего общества.
Так — они? Или кто-то еще, пока нам не известный?
У меня нет ответа. Но докопаться очень важно. И обязательно нужно.
…Так за что погибли люди? За что безумная цена — 129 жизней?
Вот что получилось, когда чуть приоткрылась всего лишь одна крошечная история о маленьком азефе, провокаторе наших дней.
Люди погибли, а вот провокатор вполне процветает. И именно он — часть политического интерьера. Прикормлен, хорошо выглядит и, главное, продолжает… На днях отправляется в Чечню. Что будет готовить на сей раз?
— Мне нужны сутки, чтобы встретиться с Масхадовым, — так говорит.
— Ну уж и сутки?
— Хорошо, два дня.
Ханпаш снисходителен к наивным. К нам.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ

28.04.2003

http://www.novayagazeta.ru/data/2003/30/00.html

О чеченцах , которые живут в Грузии

рубрика: Разное

О чеченцах , которые живут в Грузии, своим сознанием и бытом так и остались настоящими чеченцами.

Описание всех фамилии по селам из Панкийского ущелья

Дуиси (Дуй-Юрт)

Маргошвили- выходцы из Итум-калинского района, из тейпа т1ерлой (гизхой). Многочисленный чеченский тейп в Панкиси.
Мачaликашвили — тIерлой-оьшни.
Хангошвили — из тейпа дишни.
Дуишвили — из тейпа дишни.
Алдамовы — из тейпа дишни.
Кавтарашвили — среди них три ветви. Одни тушинцы, вторые — пшавы, а третьи — неизвестно, но все считают себя сегодня чеченцами.
Баг1акашвили — м1айстой, но часть из них хьачарой.
Гаургашвили — по одним данным они ч1инхой
Алдамишвили —
Засешвили —

Джоколо (Джокъалийн-Юрт или Т1угай-Юрт)

Мутошвили — м1айстой.
Борчашвили — нашхой.
Гумашвили — мялхи.
Музыкашвили — м1айстой.
Ач1ишвили — м1айстой.
Бордзикашвили — м1айстой.
Цхададзе — имеретинцы. Почти все ассимилировались и приняли Ислам кроме одного, который ухаживает за церковью в Джоколо, все называют себя чеченцами.
Мгебришвили — армяне. Мне кажется, они больше всех ассимилировались и приняли Ислам, и называют себя чеченцами.
Гунашашвили — кахетинцы (кизики). Молодое поколение полностью ассимилировано и исповедуют Ислам, и считают себя чеченцами
Гахуташвили — тоже грузины. Можно сказать, полностью ассимилировались, говорят исключительно на чеченском и исповедуют Ислам.
Ц1уц1ашвили — хилдехьарой.
Нацишвили — м1айстой.
Бордзикидзе —
Сумбадзе —
Тушишивили —

Омало

Алханашвили — xилдехьарой.
Ц1инц1алашвили — ассимилированные кахетинцы, считают себя сегодня чеченцами..
Циск1аришвили — по одной версии мялхи
Пареулидзе — по одной версии хилдехьарой
Цихесашвили — по одной версии хилдехьарой
Кушанашвили —
Имедашвили —
Горгишвили —
Бекаури — мялхи.
Татарашвили — мялхи.
Махаури — мялхи.
Куштанашвили —
Андалашвили —
Чопанашвили — грузины (?).
Пхьакалашвили — мялхи (?).
Татарашвили — мялхи.
Чопанашвили —
Горнкашвили —
Ганишашвили —
Ганиашвили —
Исахашвили —
Гузараули —
Ичираули —
Сисаури —
Итошвили —
Муртазашвили —
Тушишвили —
Торгваидзе —

Халацани

Цатиашвили — экхий (аккинцы).
Свиакаури — мялхи.
Султанаури —
Тигилаури —
Бачанашвили —

Биркиани

Дакишвили — одна ветвь м1айстой
Туркошвили —
Батирашвили — грузины-пшавы, считают себя чеченцами
Цхададзе — грузины-пшавы (есть версия что среди них есть т1ерлой и ч1аьнти).
Годердзишвили — грузины-пшавы.
Икаидзе —
Карсамаули —
Хаиаури —
Тедешвили —
Букваидзе —
Алдамидзе —

Хороджани (Хварджан)

Тохосашвили — xилдехьарой.

________________
Другие села, где проживают чеченцы:

Зибахеви
Думастори
Квемо Халацани
Земо Халацани
Шуа Халацани
Цинубани
Корети
Пичховани

 

Mairbek Vatchagaev

НАКРЫТЫЙ РЫНОК. «Контртеррористическая операция» начиналась с чудовищного преступления

рубрика: Разное
Центральный рынок города Грозного, после нанесения российской армией ракетного удaра системой «Точка-У». Фото из соцсетей

Была такая страница в истории второй чеченской войны — одна из самых кровавых. Она называлась «ракетный удар по центральному рынку г. Грозного». Это случилось 21 октября 1999 года — в самом начале «контртеррористической операции». Ровно шесть лет назад.

Из свидетельств очевидца — грозненца Зелимхана Гиреева: «После бомбежек… город пустел, большинство наших соседей уехали. 21 октября я, мой брат Асланбек и наш знакомый на машине «Жигули» поехали на центральный рынок запастись продуктами. Это было около 16.30. Людей, как и в мирное время, на базаре было много… Я услышал взрывы… Одновременно сотни осколков зарикошетили вокруг…. Кругом кричали и плакали женщины, везде раненые, разорванные тела».
Еще из свидетельств очевидицы: «…Мы с мужем торговали на рынке продуктами с 1996 года. 21 октября рано утром, как обычно, мы пришли на рынок… Где-то в 16.30 услышала шум, звук такой, что звенит в ушах… Я подняла глаза и увидела, что в воздухе появилась какая-то труба. Из нее вылетел шар, красный такой, как во время заката солнца. Он разорвался на моих глазах. И сразу такой страшный грохот… Все подряд — проходящие, стоящие, торгующие, — все лежали… Автобус стоял на остановке, все люди в нем там и погибли».
21 октября 1999 года ракетами хлопнули по Грозному тремя порциями. По рынку — главный удар. По центральному роддому. И по мечети. Считается, что погибли сразу же от 100 до 120 человек. Но точнее не знает никто. Раненых — до 500 человек. Но точнее также никто не знает — есть только данные правозащитных организаций, сотрудники которых вопреки логике еще оставались в городе. Военные же прокуроры сидели вдалеке, в Моздоке.
Раненные от ракетных ударов или умирали — больницы в Грозном еще работали, но уже ни с чем не справлялись, многие врачи уехали, никто не знал, где взять медикаменты… Или пострадавших стали вывозить по коридору в Ингушетию, но коридор тоже бомбили, а санитарные машины к тому же не пускали через пост «Кавказ» на ингушскую территорию.
Жуткие были дни.
И вот осень 2005 года, шесть лет спустя. Правозащитная организация — движение «За права человека» — по просьбе жертв ракетного удара по Грозненскому рынку обратилась в военную прокуратуру Объединенной группировки войск и средств (ОГВ(с)) на Северном Кавказе (в/ч 20102), желая понять, на какой же стадии расследование этих обстоятельств. И пришел ответ: «…В базах данных ВП ОГВ (с) и ВП СКВО (военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа. — А.П.) это преступление не зарегистрировано».
Все. 5 сентября 2005 года, исх. № 3/5087. Даже в архиве тишина. Забудьте, что ОНИ были живы. И что вообще они были… Те сотни людей.
Как подобное стало возможным? Очень просто. Официально 21 октября 1999 года ракетами пуляли по складам с оружием, которые были на рынке. Из радио- и телеэфира неслась в те дни чудовищная ложь. В исполнении Александра Здановича (тогдашнего руководителя Центра общественных связей ФСБ РФ), ныне большого телевизионного начальника на канале «Россия»: «…мог произойти самопроизвольный подрыв боеприпасов»; Александра Михайлова, тогдашнего руководителя Российского информационного центра по освещению хода «контртеррористической операции», также теперь доросшего до первого зама в Федеральной службе по наркоконтролю: «…взрыв стал результатом террористического акта, подготовленного самими боевиками»…
Но шило в мешке никак не утаивалось — выжившие делились своими рассказами, и получалось, что «удар был нанесен тактическими ракетами «Земля—Земля» с кассетными боевыми частями», — уверяли сотрудники правозащитного центра «Мемориал», собравшие эти свидетельства. «…Кассетные боеголовки ракет, снаряженные суббоеприпасами с готовыми убойными элементами — шариковыми бомбами, — предназначены для поражения незащищенной живой силы на больших площадях. Их применение против гражданских объектов является безусловным и грубейшим нарушением норм гуманитарного права… По сути, это было военное преступление».
Естественно, решение об этом могло приниматься исключительно на самом-самом верху. 26 октября 1999 года в эфире тогдашнего канала НТВ Владимир Шаманов (в ту пору командующий группировкой «Запад») подтвердил, что решение о применении такого класса оружия в ведении «вышестоящего начальства… у меня таких средств нет».
И сколько бы потом ни писали и ни требовали — преступление лишилось даже регистрации в архиве… Получилось дело, которого будто бы и не было. Кровавый прочерк в истории.
Но почему же так важно, чтобы на тех старательно забеленных листах вновь проявились буквы и цифры, имена и уголовное дело вновь получило номер и следственную группу? За окном — поздняя осень 2005 года. И страна в который раз в шоке: когда очередной теракт грохнет на Кавказе. Или не на Кавказе…
А вдруг в нем примут участие дети тех, кто канул в никуда на центральном Грозненском рынке?
Очень может быть. Однако если бы власти извинились за ужас 21 октября и если бы этот ужас стал уголовным делом против конкретных генералов и политиков, отдававших приказ о применении запрещенного оружия, и если бы случилось полноценное и честное разбирательство…
Слишком многого удалось бы избежать. Уверена.
Так что формулировка: «…В базах данных ВП ОГВ (с) и ВП СКВО это преступление не зарегистрировано» крайне опасна для жизней. Не для жизни военного прокурора подполковника Е. Корнеева (3-й отдел ВП ОГВ (с)), сочинившего ее вопреки и назло обстоятельствам, но по команде свыше. Для жизней всех нас. Теперь, шесть лет спустя.

       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой»
       27.10.2005

 

«„Открывайте, суки, зачистка!“ Отперли, конечно, куда деваться, только бы дверь не взорвали».

рубрика: Разное
**FILE** Independent Russian journalist Anna Politkovskaya seen in Moscow in this undated file photo. Anna Politkovskaya was killed in Moscow, Saturday,Oct.7,2006.

Отрывки книги российской журналистки Анны Политковской «Вторая чеченская»

Причина, по которой московская журналистка Анна Политковская оказалась в эпицентре боевых действий в Чеченской Республике, была проста. Анна работала спецкором московской «Новой газеты». Ее заданием было рассказать о гражданских людях — жителях чеченских сел и городов в условиях российской оккупации. Анна Политковская написала книги «Путешествие в ад. Чеченский дневник», «Вторая чеченская», «Чечня: позор России», «Путинская Россия».

*За книги о чеченской войне Анна Политковская поплатилась жизнью

Последняя в ее жизни статья «Карательный сговор» вышла в «Новой газете» накануне смерти журналистки. «Видела много горя. Главное из которого — то, что многие мои герои, о которых писала за эти два с половиной года, теперь мертвы. Такая страшная война случилась… Средневековая. Даром что на стыке 20-го и 21-го веков и в Европе», — писала Анна в предисловии своей книги «Вторая чеченская». Политковская была убита 7 октября 2006 года в лифте своего дома. Заказчики преступления не найдены до сих пор.

«Декларация прав человека, продержавшись чуть более полувека, пала на второй чеченской войне»
«…Канун лета 2002 года, 33-й месяц второй чеченской войны. Беспросветность и непроглядность — во всем, что касается ее финала. «Зачистки» не прекращаются и похожи на массовые аутодафе. Пытки — норма. Бессудные казни — рутина. Мародерство — обыденность. Похищения людей силами федеральных военнослужащих с целью последующей рабо- (живыми) и трупо- (мертвыми) торговли — тривиальный чеченский быт.

По утрам — раскромсанные, изуродованные тела на окраинах, подброшенные в комендантский час. И в сотый, тысячный проклятый раз — слышу, как дети привычно обсуждают на сельских улицах, кого из односельчан и в каком виде нашли… Сегодня… Вчера… С отрезанными ушами, со снятым скальпом, с отрубленными пальцами…

— На руках нет пальцев? — буднично переспрашивает один подросток.

— Нет, у Алаудина — на ногах, — апатично отвечает другой.

Государственный терроризм, противостоящий негосударственному. Ваххабитские банды, налетающие на села и требующие «денег на джихад»… Полное моральное разложение почти 100-тысячного армейского и милицейского контингента, «гуляющего» по Чечне. И ответ, которого следовало ожидать, — воспроизводство терроризма и рекрутирование новых бойцов-сопротивленцев.

Кто виноват? Как в этом разобраться? И понять все и всех? Как чувствуют себя главные действующие лица второй чеченской войны? Президент Масхадов? Избранный народом и потому принявший на себя ответственность за его судьбу? Масхадов — в горах… Виртуальный для своего народа и, как правило, хранящий молчание по любому поводу… Сподвижники Масхадова? Они разбежались по свету… Басаев? Гелаев? Хаттаб?

А Путин? Он — в Кремле, принимает почести мирового сообщества как активный член международной ВИП-«антитеррористической группировки», в смысле «коалиции войны против террора»… Май 2002-го. Буш — в Москве… Братание… «Исторический визит»… Про Чечню — почти ни слова, будто нет войны…

Мельтешение мировых столиц перед глазами в поисках поддержки — весной побывала в Амстердаме, Париже, Женеве, Маниле, Бонне, Гамбурге… Везде зовут «сказать речь о ситуации в Чечне» — и… нулевой результат. Только вежливые «западные» аплодисменты в ответ на слова: «Помните, в Чечне каждый день продолжают гибнуть люди. Сегодня — тоже». Очевидное, хотя и невероятное общемировое предательство общечеловеческих ценностей. Уже совершенно ясно, что Декларация прав человека, продержавшись чуть более полувека, пала на второй чеченской войне…

Из Женевы, с вялых заседаний «официальных правозащитников» (Комиссии по правам человека ООН) — в командировку в Урус-Мартан, чеченский райцентр. Там — кровавая стагнация: как и год назад, все без изменений. Туда-сюда по району гоняют «эскадроны смерти» — федеральные спецподразделения неясной ведомственной принадлежности, задача которых — уничтожать «врагов России». Всех воевавших за Дудаева и Масхадова, сочувствующих им и просто случайно подвернувшихся под руку… Май 2002-го — унылый привкус тупика.

Что такое «зачистка»? Это слово ввела в наш обиходный словарь вторая чеченская война — а точнее, генералы Объединенной группировки войск и сил на Северном Кавказе. Из Ханкалы — главной военной базы Группировки под Грозным — транслируются их телевизионные отчеты о ходе так называемой «антитеррористической операции». Обывателей уверяют, что «зачистка» — это не что иное, как «проверка паспортного режима». А на самом деле?

Конец 2001-го и начало 2002-го стали самым жестоким периодом этой войны. «Зачистки» прокатились по Чечне, сметая все на своем пути: людей, коров, одежду, мебель, золото, утварь… Шали, Курчалой, Цоцан-Юрт, Бачи-Юрт, Урус-Мартан, Грозный, опять Шали, опять Курчалой, снова и снова Аргун, Чири-Юрт. Многосуточные блокады, рыдающие женщины, семьи, всеми правдами и неправдами увозящие своих подрастающих сыновей куда угодно, только прочь из Чечни, генерал Молтенской, то бишъ наш командующий группировкой, в орденах и звездах — и непременно на фоне трупов оказавших сопротивление при «зачистке» — по телевизору, как главный герой нынешнего этапа покорения Чечни, и всякий раз после «зачисток» рапортующий о «значительных успехах» в ловле «боевиков».

С 28 января по 5 февраля 2002 года такая «зачистка» прошла в селе Старые Атаги (двадцать километров от Грозного и десять — от так называемых «Волчьих ворот», входа в Аргунское ущелье на языке военных). Для Старых Атагов она стала «зачисткой» № 20: 20-й с начала второй чеченской войны и 2-й — с начала этого года.

15 тысяч человек (Старые Атаги — одно из самых больших сел Чечни) в 20-й раз оказались заблокированы несколькими кольцами бронетехники не только внутри села, но и поквартально, поулично, подомно… Что творилось внутри?

«Один взял мои новые туфли и засунул их себе в куртку. Сервант с оставшейся посудой швырнули на пол, и вся посуда разбилась»
Вечером 28 января несколько «колец» солдатских цепей и бронетехники окружили село. К рассвету все улицы были перекрыты БТРами с замазанными грязью номерами. Под страхом расстрела на месте людям запретили покидать дома и дворы. Совсем низко, будто заходя на посадку, над селом метались вертолеты, и шифер, как кленовые листья от осеннего ветра, слетал с крыш прочь, оставляя их непокрытыми. Можно делать большие глаза и продолжать называть это «зачисткой», но совершенно очевидно, что против Старых Атагов проводилась настоящая боевая операция.

— Я находился дома. Я знал, что калитка должна быть открытой, иначе они танком или БТРом выбьют ворота, — рассказывает 70-летний Имран Дагаев. — В половине седьмого утра в наш двор ворвались военные. На меня направили автомат. Я сразу показал паспорт, но они даже не обратили на него внимания. У остальных членов семьи тоже не спросили паспортов. Первое требование военного, по всей вероятности, старшего, было таким: «Давай деньги и золото!» Он же добавил: «Что есть ценного, давай все». Я ответил: «У меня нет денег и золота, я получаю пенсию, и на эту пенсию мы живем — нас одиннадцать человек». Он сказал: «Меня не касается, как ты живешь. Давай!» Они разошлись по комнатам, стали все переворачивать вверх дном. Двигаться никому не разрешали. Шифоньер с одеждой бросили на пол, и он сразу раскололся. Стали шарить в посуде. В одной из ваз нашли золотое кольцо и цепочку моей снохи. Их взял один из военных. Другие стали выбирать посуду. У них были приготовлены полиэтиленовые пакеты, они туда сложили сервиз. Один взял мои новые туфли и по одному засунул их себе в куртку. Сервант с оставшейся посудой швырнули на пол, и вся посуда разбилась. Опрокидывали кресла и диваны и разрезали их ножами в поисках спрятанных денег. Но больше ничего ценного не нашли. Бегая по комнатам в поисках ценных вещей, они спрашивали: «Где твои сыновья?» Я ответил, что сын мой погиб, а больше у меня нет.

Старик Дагаев действительно только что похоронил 30-летнего сына Алхазура, и для полноты картины остается добавить, при каких обстоятельствах. По поручению сельской администрации Алхазур, вместе с другими, поехал в Ханкалу, на главную военную базу, за телом односельчанина, сначала задержанного во время предыдущей «зачистки», а потом убитого там же, в Ханкале. Посредничал при выкупе трупа военнослужащий, представившийся сотрудником ФСБ Сергеем Кошелевым. Он потребовал за труп следующее: барана, видеокамеру и «Жигули». Но получив все это, труп так и не отдал. При этом все, кто привез выкуп в Ханкалу, бесследно исчезли. Случилось это 22 декабря 2001 года. На 14-й день тела всех исчезнувших нашли неподалеку от Ханкалы, в кювете. У Алхазура Дагаева был выколот глаз, тело оказалось черным от побоев, а убили его выстрелом из пистолета в левый висок с близкого расстояния.

— У тебя больше нет сына? — засмеялись военные, выслушав рассказ Имрана, и быстро ушли, переместившись в дом Татьяны Мациевой на соседнюю улицу Майскую. Они тоже не интересовались там ничьими паспортами, зато украли из ее дома: «1) медаль „За трудовую доблесть“, 2) видеодвойку, 3) мягкие подушки и мебель производства ГДР, 4) трюмо производства ВНР, 5) 4 ковра со стен, 6) 35 игровых кассет, 7) мешок картошки, 8) мешок сахара — 50 кг, 9) мужскую обувь (2 пары сапог и 1 пару кроссовок)». Именно так, позже, в заявлении на имя прокурора Грозненского района перечислила Татьяна все похищенное у нее во время «зачистки». И добавила: «Прошу оградить меня и мою семью от нашествия узаконенных российских бандформирований, жуликов и мародеров». О прокурорах — дальше, и вообще все это будет потом, а пока…

«Входя в дома, военные так прямо и требовали — денег за мужчин. В зависимости от возраста: чем моложе, тем дороже»
Мы живем в темные времена. Наш воздух отравлен ложью военных «верхов» и пряно пахнет купюрами — это безнаказанность «низов», самокомпенсирующихся за лживость «верхов». Так и крутится эта чеченская машина.

— В наш дом вломились человек 20, забрали паспорт сына, — рассказывает Раиса Арсамерзаева с улицы Школьной, — хотели увезти его на «птичник». Я дала сто долларов. Они заставили меня написать расписку, что у меня к военным никаких претензий нет. Уходя, забрали электрогенератор и белье моих дочерей.

На сей раз в Старых Атагах был в большом ходу коммерческий принцип. Забирали на «фильтропункт» в основном тех, кто не мог откупиться. Входя в дома, военные так прямо и требовали — денег за мужчин. Дал — фильтрации не подлежит, и, значит, нет подозрений в связях с членами воюющих отрядов. Не дал — подлежит и подозревается. Ставки на живой товар колебались от 500 рублей до 3—4 тысяч. В зависимости от возраста: чем моложе, тем дороже, — и от визуальной оценки дома силами военнослужащих.

Помимо расценок на мужчин, была на сей раз в Старых Атагах и калькуляция на женщин. Как водится в этих местах, «женские» цены оказались значительно ниже «мужских». Впрочем, и шкала требований была другой: откупались не по поводу «птичника», а чтобы не надругались. У одной семьи за «ненасилие» молодой девушки федералы взяли 300 рублей. У другой — 500. Взамен сексуального удовлетворения принимались также серьги и цепочки — с женщин, отказывавших в минутах мародерской любви. В конце концов люди вышли на улицы, разожгли костры и оставались так на все ночи. Думали, на миру не рискнут убивать и насильничать. Но и это помогло не всем.

Обстоятельства случившегося омерзительны: Малика живет в 1-м микрорайоне Грозного, на улице Кирова, в пятиэтажке, в подъезде, где нет мужчин. Так уж вышло: одни женщины. Было около двух ночи, как в двери заколотили: «Открывайте, суки, зачистка!» Отперли, конечно, куда деваться — только бы дверь не взорвали. Группа молодцов в военной форме, масках и смешанного чеченско-славянского состава (по разговору стало понятно) пришла грабить подъезд, и без того уже ограбленный не раз.

В квартире, где была Малика, спали три женщины-родственницы, — продолжает Раиса Арсамерзаева. — Одна — 15-летняя. Братва сделала вид, что собирается ее насиловать, и прокричала остальным: «Если не будете слушаться, изнасилуем так, что не выживет». Малику схватили за волосы (вот почему столько выдранных с мясом клочьев) и поволокли по лестнице вверх, чтобы она стучала в другие квартиры и просила по-соседски открыть… Все закончилось мародерством и побоищем. Женщин, оказавшихся в ту ночь в этом подъезде, нещадно колотили по почкам, голове, икрам.

— Насиловали?

Молчит Малика, только стонет, хотя слышит вопрос. Молчат те, кто ее принес сюда, — избитые соседки, которые открывали на ее стук. Слишком упорно молчат. Бандитская вакханалия на улице Кирова продолжалась до пяти утра — в Грозном привыкли, что мародеры уходят с мест своей «гульбы» до шести, до конца комендантского часа.

— Смотрите цифры! — просят врачи. — С 1 июня по 18 сентября 2001 года мы приняли в больнице 1219 больных, включая амбулаторных. 267 из них — с огнестрельными и минновзрывными ранениями. Большинство — результаты ночного разбоя. Чтобы узнать, что творится в городе, надо зайти в больницу. Здесь — финал всех его трагедий и драм.

Военные слишком привыкли в Чечне не только убивать, грабить, насиловать и сколачивать чеченцев в криминальные группы под собственным руководством с целью совместной наживы — военные, понабравшись чеченского опыта, разделили страну на две части: тех, кто с ними, и тех, кто против них. Те, кто с ними, должны быть против чеченцев (криминальные детали быта не в счет). Те, кто против них, — с чеченцами. И пусть кто-нибудь скажет, что это не гражданская война!»

На данном изображении может находиться: один или несколько человек и на улице
https://www.facebook.com

Для успешной борьбы с повстанческим движением в своих южных республиках России нужна долгосрочная стратегия

рубрика: Разное
Foto: AFP

Несколько лет назад я позвонил пресс-секретарю командования российскихвойск в Чечне. Это было накануне дня выборов, и я надеялся услышатьконкретное заявление о том, что для предотвращения попыток боевиковсорвать избирательный процесс были усилены меры безопасности.
Я думал, что заполучить этот комментарий будет легко, но как я ни спрашивал, он не говорил мне того, что я хотел услышать. А потом,
мгновение помолчав, он устало сказал: «Да ладно вам, Оливер, сколько развы были в Чечне? А что еще мы могли сделать?»
Прошла секунда, и он добавил: «Это не для печати».
Я вспомнил его слова, слушая выступление президента Дмитрия Медведева после страшного теракта-самоубийства в московском аэропорту
«Домодедово». Он обещал, что безопасность будет усилена, и моей первой реакцией было: а что еще он может сделать?
Полиция регулярно останавливает на улице и обыскивает тех, чьи относительно более темные волосы и кожа могут свидетельствовать о том,
что они — с Кавказа, где чеченцы, ингуши и представители других местных народов уже более пятнадцати лет ведут повстанческую борьбу.

На самом Кавказе методы еще более жестки.

Правозащитные организации говорят о тысячах случаев исчезновений людей, убийств и пыток. Все это делается во имя безопасности, но, как показал кошмар в «Домодедово», такие методы не работают. Один короткий взгляд на совершенные в Москве зверства позволяет понять, как близко они связаны с насилием, происходящим на Кавказе. Среди тех, кто осуществил взрыв в метро в марте прошлого года, была вдова человека, которого убили сотрудники безопасности. Еще одна похожая история: одна из женщин, в 2004 году одновременно подорвавших
два пассажирских самолета, которые, кстати сказать, вылетели из «Домодедова», обвиняла российских военных в убийстве брата. На борт
самолета она попала, дав взятку охраннику.

Другой происшедший в том же 2004 году теракт в метро был, как позднее объявили его организаторы, приурочен к годовщине массового убийства мирных жителей поселка Новые Алды – события, случившегося в начале военной кампании, которую развернул в Чечне тогдашний президент Владимир Путин.

Самым труднодобываемым компонентом теракта-самоубийства является сам самоубийца. Взрывчатка и детонаторы, по сравнению с ним, дешевы и доступны в изобилии.
Но насилие, которое вершится на Кавказе во имя «усиленной безопасности», породило поколение отчаявшихся, озлобленных, плохо образованных, плененных безысходностью положения, лишенных надежды на лучшее будущее сирот и вдов. Они – резерв потенциальных взрывников-смертников для любого, кто считает пролитие крови простых людей приемлемым. Меры, предпринимаемые в попытке обуздать повстанческое движение – в том числе предоставление местным лидерам на Северном Кавказе расширенных полномочий, позволяющих им действовать автономно, а также вливание в этот регион денег с целью создания рабочих мест – до сих пор больше служили развращению правительств. Результаты оказались противоположны ожиданиям: укоренилась жесткость, и она-то и есть первопричина насилия.
Лидер действующих в Чечне и за ее пределами боевиков Доку Умаров заявлял, что мирного населения в России нет. Любого русского (российского гражданина?) он считает своей мишенью. При нападении на аэропорт, однако, мишенью почти неизбежно должны были стать и иностранцы. А это уже эскалация, которая может означать, что он готов напасть на любого. При таком положении дел нашим первостепенным интересом является обеспечение на Северном Кавказе некоего уровня стабильности, и пришло время признать, что этого не добиться посредством пресловутого усиления мер безопасности, к которому Россия прибегала с тех пор, как в 1994 году она впервые стала пытаться подавить чеченское движение за независимость. Когда пресечен небольшой мятеж, но вместо него порождено масштабное восстание, это по всем меркам провал.
Москва клеймит всех лидеров повстанческого движения террористами, но тех из них, кто сейчас находится в изгнании на Западе, все эти акты
массового убийства ужасают так же, как и любого русского. В своих недавно опубликованных мемуарах Ильяс Ахмадов, некогда являвшийся министром иностранных дел Чечни, а теперь живущий беженцем в США, рассказывает, как он пытался убедить западных
чиновников признать ужасы, которым Россия подвергала его народ. «Мы хотели, чтобы эту войну называли войной и перестали прикрываться
«контртеррористической операцией», — пишет он. – Мы хотели переоценки причин конфликта, признания того, что терроризм был следствием войны, и что война стала результатом важных политических проблем, которые надо было решить. Обсуждение ни к чему не привело».
Игнорирование действительности на Кавказе пользы не принесет никому – тем более, как показал взрыв в «Домодедово», русским. Пора найти нечто иное, кроме «усиленной безопасности».
Россия должна открыть Северный Кавказ для внешнего влияния и перестать клеймить всех иностранцев шпионами и террористами.
Необходимы иностранные деньги, но, чтобы добиться экономических подвижек, внедрить новые методы, сломать конвейер, поставляющий
безработных молодых людей в милитантские группировки, тратиться эти деньги должны прозрачно. Иностранные правительства должны признать происходящее на Северном Кавказе и назвать вещи свои именами.

Ахмадов прав. Это война, а не контртеррористическая операция, и западные державы должны признать
это. И, наконец, здесь, на Западе, мы должны войти в контакт с десятками тысяч чеченцев и других бежавших с Северного Кавказа людей, которые теперь живут среди нас. Они несут в себе справедливую обиду на Москву. Мы должны позаботиться о том, чтобы Россия следила за соблюдением своих законов и перестала позволять полиции вести себя как оккупант в своей же стране. И еще. Россия должна создать условия для того, чтобы беженцы могли вернуться домой и участвовать в восстановлении общества, которое было разрушено.

 

http://www.refworld.org

ГРАЖДАНИН ИЧКЕРИИ: К РУССКИМ.

рубрика: Разное

Хочу обратиться к моим фб-друзьям, идентифицирующим себя как «Русский».

Часто можно наблюдать, как тот или иной представитель русского народа, водящий фб-дружбу с чеченцами, искренне недоумевает и глубоко оскорбляется, вступив в перепалку с каким-нибудь правдорубом из чеченцев.

В мире, стремительно глобализирующемся и на глазах сходящим с ума от ожесточения сердец, очень важно понимать друг-друга всем тем, кто против агрессивных войн и ЗА права человека.

Чеченцы, подвергшиеся за последние 30 лет самой жесткой дъяволизации в российских СМИ и продолжающие страдать от метаморфоз этой пропаганды уже по всему миру, нуждаются в понимании особенно.

Думаю, что те из русских, кто задумывается о будущем, нуждаются в налаживании обширнейшего диалога — не меньше, а возможно — и поболее нашего…

Итак, по самому факту вашего присутсвия в чеченских эмигрантских соцсетях, я делаю вывод, что вы — не из 86 % «обожателей Путина»… и потому мне не по себе наблюдать перманентные ссоры между вами и нами.

Однако, прежде всего, нам с вами необходимо определиться в одном вопросе, который является самым главным яблоком раздора в любом нашем споре…

Но, для начала, приглашаю вас прочесть (Гугл выдаст тут же) отрывок в треть страницы из «Хаджи-Мурата» Льва Толстого: «Аул, разоренный набегом, был тот самый…» далее по тексту…

Дело в том (и в этом — весь тихий ужас ситуации) что в этом отрывке — ноль художественного вымысла, прошу иметь это в виду…
А по большому счету, в этом скупом и страшном описании — вся хронология состояния дел в моей стране, после того как более 300 лет назад на неё напала страна ваша…

Мне возразят что, мол, мы — русский народ — были всегда подневольными в собственной стране… перечислят дюжину ближайших родичей-предков, сгинувших по вине советской или иной власти… заверят в том, что всегда выступают за мир и переживали (как правило — в первой войне) за чеченскую сторону…

Дорогие русские друзья чеченцев! Вам надо понять одну истину:

Народ может быть непричастен к преступлениям какой-нибудь хунты, незаконно захватившей власть и правившей страной некоторое время до восстановления законности (пример: чилийцы при Пиночете, греки при «Черных Полковниках»), либо власти законной, но недозволенными средствами милитаризировавшей и оскотинившей свой народ (пример: немцы при Гитлере или итальянцы при Муссолини)…

Народ становится прямо ПРИЧАСТНЫМ к преступлениям своей страны, когда речь — обо всей доступной историкам хронике…

В конкретном нашем случае — мы охватываем период с 1722 года (организованный Петром 1-м набег на Кавказ, получивший название «поход Апраксина» по имени предводителя) и до сегодняшних дней.

Итак, в течении последних 3 веков, Россия истязала мою страну войнами, затем колонизацией и самой хищной эксплуатацией недр, затем тотальной депортацией и принудительной ассимиляцией, затем сегрегацией и дискриминацией, затем новой войной, спровоцировавшей массовый исход населения.

В итоге — численность моего народа остается ниже планки полтора миллиона, в то время когда русские увеличились с 7 миллионов до 140, расселившись на 1/6 суши.

По вине вашей страны — России, каждый живущий на планете чеченец приговорен носить в своем сердце яд горечи и ненависти — результат перманентных проявлений всё той же — описанной полтора века назад Львом Толстым — «нелепой жестокости» вашего народа по отношению к нам, на земле, которую мы возделывали и обустраивали тысячи лет.

Самые заниженные цифры дают полмиллиона ваших солдат и офицеров, сложивших свою голову, завоевывая нашу землю только в 19-м веке… К середине века 20-го вы заморили голодом каждого третьего чеченца, а в конце века убили еще 300 тысяч — каждого четвертого жителя моей страны. И сейчас, в веке 21-ом вы продолжаете завоевывать и развращать Кавказ, сооблазняя серебром и отравляя мой народ вашим имперским безумием.

Возвращаясь к яблоку раздора… вы должны понять, что все вы без исключения — налогоплатильщики при Ельцине или Путине — несете на себе вину перед чеченским народом.
Поэтому, вы можете расчитывать на уважение (не путать с «хорошим отношением») со стороны чеченцев и признание вас в качестве нормальных людей только в том случае, если ЛИЧНО пострадали, выступив против агрессии вашей страны в Чечню и убийств там людей.

В этой связи, я вспоминаю мою старенькую учительницу французского языка — еврейку Мадам Шаннан — чьи мать и тетя были замучены в Освенциме… Так вот, эта 80-ти летняя респектабельная во всех отношениях дама призналась мне, что никогда не общается с немцем/немкой, как после их обстоятельного ответа на вопросы: «Где был ваш отец/дед во времена Гитлера?», «Что думаете об отношении Германии к евреям тогда?»

Русские! Только после того, как вы примите правомочность подобных к вам вопросов со стороны любого встречного чеченца, а лучше — научитесь задавать их себе сами — вы получите доступ к нашим сердцам.

И — только тогда у нас с вами появится возможность обсуждать совместный проект когда-нибудь в будущем.

Тяжело?! Так на то он и Крест Покаяния, чтобы придавливать к земле!

Примите это или уходите… Третьего не дано.

А, касательно модной сегодня в либеральном/националистском бомонде критики теперешнего оккупационного режима в Ичкерии, превращенной в «Российский Регион-95» — это не имеет к поднятому здесь вопросу никакого отношения.

Почему? Можно обсудить это попозже.

https://www.facebook.com/AdamDervi

Депортация чеченцев.

рубрика: Разное
Юнус Дешириев

В бывшей Чечне в 1946 году.

Ранним утром я выехал из Грозного. Таксист обещал выполнить все мои просьбы. Утро обещало хороший день — тихий, солнечный, но жаркий. Первое село, куда мы приехали, называлось по-чеченски Атаг1а (Атаги). Дома запущенные; попадались разрушенные дома. Переселенцы — из Дагестана, городов, России. Видно было, что они еще не успели обосноваться. Мы забыли в городе купить несколько бутылок минеральной воды на дорогу. Остановились в центре села и зашли в продовольственный магазин. Но минеральной воды там не оказалось. К машине подошел местный житель. По одежде и акценту дагестанец из аваро-андо-дидойских народов. Он просил довезти его до следующего села Гойта. Он оказался словоохотливым попутчиком.
— Село у вас находится в запущенном состоянии. Видимо, переселенцы еще не успели навести порядок?, — спросил я.
— Да и это есть, — сказал наш попутчик, — Но много случайных людей, которые приехали за чужим добром. Когда выселили чеченцев, село было разграблено. Некоторым переселенцам говорили, что они будут иметь хорошо меблированные дома, коров, лошадей. Наряду с трудягами приехали и любители жить на готовом, наслаждаться чужим добром. Но все ценное было конфисковано или разграблено. Поэтому у многих чемоданное настроение. Не хотят по-настоящему трудиться и обустраивать.

Нам с таксистом многое прояснилось, пока мы приехали в село Гойта. Оно тоже находилось примерно в таком же состоянии, в каком мы увидели Атаги. В Гойте жили наши родственники. Я бывал там еще в детские годы. На окраинах села тогда паслись стада домашних животных — коров, буйволов, овец, табун лошадей. Сейчас всего этого не было. Село все еще находилось в запущенном состоянии, были разрушенные дома. Переселенцы еще не успели обосноваться. Одни приезжали, а другие — уезжали. Когда мы остановились у сельмага (сельского магазина), к нам подошли двое молодых мужчин из новых жителей села. Они просили разрешить им поехать с нами в Грозный. Я сказал, им, что мы едем в другом направлении и спросил:
— Почему так мало людей в селе?
— Еще не закончилось заселение села новыми переселенцами. Некоторые приезжают и тут же уезжают.
— Почему сразу уезжают? — Спросил таксист.
— А потому что обещали золотые горы: уговаривая людей переселиться сюда, говорили им, что здесь много прекрасных домов, домашних животных, птиц и т.д., оставленных репрессированными. Когда мы приехали сюда, ничего подобного не было. До нас ≪похозяйничали≫ здесь другие, которые не собирались жить здесь.
Мы выразили им сочувствие и поехали дальше. Еще на окраине Гойты мы увидели впереди огромное село Урус-Мартан, утопающее в деревьях фруктовых садовых участков. День был ясный, солнечный. Слева от дороги, по которой мы ехали, в нескольких километрах от нас тянулась цепь гор, склоны которых внизу были покрыты лиственным лесом. …Мы уже приехали в Урус-Мартан — районный центр. Здесь разрушений было меньше, людей — больше. Чтобы не привлекать внимание начальства районного масштаба, попросил таксиста продолжать наш путь без остановки и минуя районный центр. За Урус-Мартаном находится село Гехи. Я не раз бывал в Урус-Мартане и Гехи. Раньше между этими двумя селами бросались в глаза стада крупного рогатого скота, табуны лошадей, кукурузные поля. Путники любовались королевой полей. Мы же ничего подобного не видели. Пастбища почти пустовали. Лишь кое-где бросались в глаза несколько свиней, небольшая отара овец, на нескольких гектарах редкими рядами росла затхлая кукуруза. Примерно на половине пути из Урус-Мартана до Гехи, мы догнали мужчину и женщину средних лет. Это были переселенцы — русские.
— Василий Иванович,— обратился я к таксисту, давайте посадим на машину этих людей и побеседуем с ними. Видимо, они — переселенцы. Таксист остановил машину и пригласил женщину и мужчину сесть.
— Далеко вам идти? — спросил я.
— Мы с женой из этого села,— сказал мужчина, указывая на село Гехи.
— Давно там живете? — продолжал я свои вопросы.
— С прошлого года. Нас переселили из Рязанской области. И не рады, что приехали сюда. Жизнь тут плохо организована.Живем в полуразрушенном доме. Крыша протекает. Половину плетня растаскали на дрова. За дровами в лес ходить боимся. В лесу, говорят, чеченские абреки. У нас две свиньи и несколько кур — это все наше хозяйство. Все еще думаем уехать или остаться. Дом, где они живут, оказывается, находился на той улице, по которой мы ехали. Супруги попросили остановить машину у полуразрушенного дома. Это был их дом. Плетень, которым был обнесен двор, частично свалили на землю, частично был разрушен. Село в целом производило впечатление полуразгромленного селения….Название следующего села, куда мы направлялись, увековечено знаменитым стихотворением ≪Валерик≫ Михаила Юрьевича Лермонтова. …Село Валерик мало чем отличалось по своему состоянию от Гойты, Гехи. Такие же разрушения, мало домашних животных, птиц, следов человеческого труда, человеческих страданий.
…После селения ≪Валерик≫ мы отправились в село Катар-Юрт, в котором в детстве я бывал много раз. По своей запущенности и ослаблению жизнедеятельности населения и Катар-Юрт напоминал другие села, которые мы уже посетили. Здесь жили, хорошие, добрые люди. Мачеха Нана, которую я считал родной матерью, брала меня с собой в Катар-Юрт, когда она ездила к родной сестре Нанге. Помню ее сыновей: Мала, Пацу и Халида. Они очень хорошо относились ко мне. Обычно младший из них Халид водил меня по фруктовому саду, угощал абрикосами, сливами, яблоками. Я вспомнил все это. Мы подъехали к двору, где они жили. Увы! Прежнего дома и садика не было. По двору ходили какие-то незнакомые люди. Одного из них я спросил, что произошло с садиком.
— Зимою прошлого года вырубили оставшиеся от старого сада фруктовые деревья для отопления. Ходить в лес за дровами опасно было,— ответил он.
Прошлое казалось раем, ныне превращенным в ад, в котором сгорели прекрасные люди. С таким тяжелым чувством я покинул Катар-Юрт.
…Уже вечерело. Мы стали как бы спускаться вниз к Ачхой-Мартану. Слева на фоне ясного неба видны были снежные вершины гор. Далеко под ними в лучах стремительно несущегося солнца сверкали зеленые склоны, террасами спускавшиеся к лесистой равнине, переходившей в кукурузные и пшеничные поля. В эту страдную пору на полях почти не было людей. Почему-то не чувствовался пульс прежней трудовой народной жизни. На окраине Ачхой-Мартана мы остановились. Я размышлял, по какой улице и куда нам отправиться. После недолгого размышления я решил поехать по улице, ведущей к бывшей главной мечети села. Затем спуститься вниз по улице, ведущей к южной окраине села. На этой же улице находились наш дом и дома наших родственников. До площади и на самой площади, где была мечеть, я не встретил ни одного знакомого. Наш старый дом находился в полуразрушенном состоянии. В Ачхой-Мартане довольно много было разных переселенцев. Но на меня почему-то удручающее впечатление произвело отсутствие в родном селе хотя бы одного чеченца не говоря уже о родственниках. Трудно было психологически представить себе, осознать исконную Родину не родиной, а отчужденным уголком села, бывшего родным.

Юнус Дешериев.
https://www.facebook.com

КОНЦЛАГЕРЬ С КОММЕРЧЕСКИМ УКЛОНОМ

рубрика: Разное

Отчет о командировке в зону
        Короткая предыстория. В редакцию принесли коллективные жалобы 90 семей, проживающих в нескольких селениях Веденского района Чечни — Махкеты, Товзени, Сельментаузен, Хоттуни. Текст был беспрецедентен — несколько сотен человек умоляли содействовать их скорейшему перевозу куда угодно в Россию, но за пределы Чечни. Причины: постоянный голод, нестерпимый холод, полная оторванность от жизни, отсутствие врачей, какой-либо связи с миром. И особой статьей — жестокие карательные набеги, совершаемые на эти населенные пункты силами военнослужащих, расквартированных на окраине селения Хоттуни. Факты казались столь фантастичными, сколь и вопиющими. Значит, надо было ехать проверять. Командировка началась 18 февраля.
А дальше — вся история, как ни подступишься, упорно распадается на клочки. С одной стороны, десятки жутких рассказов, измученные лица людей, испытавших на себе пытки и изощренные измывательства военных, когда от ужаса того, что тебе надо записывать, останавливается рука, фиксирующая все в блокноте… И вдруг — совершенно отдельно, сторонним вроде бы осколком большой мозаики — те же самые рассказы, но только наяву, не в передаче. И уже с тобой. Ожившие картинки в доказательство услышанного. И это уже тебе орут: «Стоять! Вперед!» И фээсбэшник в сопливом возрасте старшего лейтенанта уже тебе — а не твоему недавнему рассказчику, — улыбаясь гадливым ртом своих профессиональных предков из 37-го года, шепчет всякую дрянь и мерзость: «Боевичка… Ты пришла от Басаева… Расстрелять тебя мало… Слишком много моргаешь, значит, врешь…»

       КАРТИНКА ПЕРВАЯ. ПЫТКИ ТОКОМ
Розита из селения Товзени еле шевелит губами, глаза ее, как бы преодолев естественное предназначение, остановились и глядят куда-то внутрь. Розите пока трудно ходить — болят ноги и почки. Месяц назад Розите пришлось пройти через фильтрационный лагерь — она так это называет. За то, что «приютила в доме боевиков». Именно так ей кричали военные.
Розите уже немало лет. У нее много детей и несколько внуков. Младшая, трехлетняя, ранее не говорившая по-русски, но видевшая, как зверски задерживали ее бабушку, теперь постоянно кричит слова: «Ложись! На пол!».
Розиту забрали из дома на рассвете, когда все спали, — «тепленькой», полностью окружив дом и не дав толком собраться. И бросили в яму, устроенную на территории военной части на окраине селения Хоттуни.
— Толкали? Пинали?
— Да, как обычно у нас.
Ничего себе слова: «Как обычно у нас». Допрыгались… Поджав ноги, Розита просидела в яме на земляном полу 12 суток. Солдат, который охранял яму, как-то ночью сжалился — бросил кусок паласа.
— Я подложила под себя. Солдат — он же человек, — шевелит губами Розита.
«Ее» яма была неглубокая. Метр двадцать, не больше. И оказалась устроена таким образом, что вроде ты на свежем горном зимнем воздухе: над тобой нет никакой крыши и круглосуточно очень холодно. Но вроде бы ты и не можешь распрямиться: сверху положены массивные бревна, головой их не сдвинуть. Так что 12 суток — на корточках или сидя на том паласе.
Розита так и не узнала, кого она «приютила». Ей так и не предъявили никакого обвинения, хотя трижды водили на допросы. Молодые офицеры, годящиеся ей в сыновья и представившиеся сотрудниками ФСБ, надевали Розите «детские варежки на резинке». Это значит: на пальцы одной руки — один конец оголенных проводов, на пальцы другой — их другой конец. А сами провода — через шею, сзади.
— Да, я очень кричала. Признаюсь. Больно было, когда ток пускали. А все остальное вытерпела молча. Боялась еще больше их раздразнить.
Фээсбэшники приговаривали: «Плохо ты танцуешь. Подбавить бы надо». И подбавляли, именуя «танцами» конвульсии Розитиного тела. А Розита кричала все сильнее.
— А что они хотели, пытая? Вам понятно?
— Нет. Они ничего конкретного не спрашивали.
Тем временем родственники Розиты через посредников получили от тех же офицеров задание: искать деньги на выкуп. Им объяснили: надо спешить — Розита плохо переносит яму, может не выдержать. Сначала военные запросили сумму, о которой сельчане (деньги на выкуп тут теперь принято собирать всем миром) сказали так: даже если продать все село, все равно не расплатиться. Военные, на удивление, оказались сговорчивыми и снизили сумму в десяток раз. Спустя какое-то время деньги привезли, и Розита, еле переставляя ноги, грязная и немытая, вышла на свободу, к полковому КПП.
Так кто же, выходит, она — бабушка Розита из Товзени? Боевичка? Если нет, то зачем держали? Если же да, то почему отпустили?.. Много вопросов. И самое время подвести первую промежуточную черту: на территории военной части, расположенной на окраине селения Хоттуни Веденского района, где ныне дислоцируются 45-й воздушно-десантный и 119-й парашютно-десантный полки Министерства обороны, а также, в одном флаконе, подразделения МВД, Минюста и ФСБ, существует настоящий концентрационный лагерь с коммерческим уклоном.

       КАРТИНКА ВТОРАЯ. ВОСПИТАТЕЛЬ ХРЮШЕК 
Командир 45-го полка — очень интересный и волевой человек. Полковник прошел Афганистан и Чечню. Он костерит войну, думает вслух о своих детях, вечно растущих безотцовщиной, и готов закончить «вторую чеченскую» сразу, с ходу, как можно быстрее — она ему надоела нешуточно. Его позиция: пусть как можно быстрее заработают гражданские власти — и мы уйдем. Ну а пока в конце февраля, накануне Дня защитника Отечества, мы гуляем по полку. Командир показывает столовую — вполне симпатичную для полевых условий. Ведет на склад, забитый тушенкой и всякой прочей снедью, что, по его мнению, полностью исключает стремление вверенных ему военнослужащих воровать у жителей скот.
Так и добираемся до квинтэссенции — командир показывает ямы, куда после «зачисток» швыряют чеченцев. Полковник заботлив: он придерживает под локоток, чтоб не свалилась по грязи на шестиметровую глубину. Яма выглядит точно так, как ее описывали многочисленные сидевшие в ней люди. Где-то 3 на 3 метра, в неразличимую преисподнюю вьется веревка — по ней положено выбираться на допросы. Несмотря на мороз, от ямы несет специфически. Тут так заведено: чеченцы должны оправляться себе под ноги. И продолжать круглосуточно стоять на той же земле. Хочешь — сидеть.
Такое впечатление, что командиру очень неловко за все происходящее, и он рассказывает удивительные вещи: как-то прилетел в полк на проверку сам командующий группировкой генерал Баранов, увидел стоявших на поле задержанных чеченцев и приказал держать их в ямах, первоначально вырытых под бытовой мусор. С тех пор так и повелось. Полковник искренне говорит:
— Но ведь мы туда только боевиков сажаем. Не просто же людей…
— А зачем тогда выпускаете? Уголовные дела не доводите до логического завершения?
Эти вопросы повисают в атмосфере. Как и тот, главный, уже превратившийся в риторический: а почему вы, господа хорошие, наша армия, спецназы, спецподразделения, СОБРы, РОВДы, ВОВДы и все прочие, растыканные по Чечне, так и не изловили Басаева, Хаттаба и прочую гвардию? И лишь довольствуетесь их «хаммерами» и «шевроле»?.. У полковника нет слов, кроме:
— Ты же сама все понимаешь…

       КАРТИНКА ТРЕТЬЯ. ОЖИДАНИЕ АРЕСТА
Крепкий 50-летний горец Ваха из селения Товзени — сейчас общественник, а ранее работал в органах госбезопасности и также учителем местной школы. Теперь он на добровольных началах собирает сведения о зверствах российских войск, и поэтому ждет ареста и своей ямы каждую ночь.
Ваха знает ответ на вопрос, не полученный у полковника. И рассказывает любопытнейшие истории о кратковременном пребывании в их селе Басаева с его бригадой. Как все жители тогда надеялись, что Басаева наконец-то обязательно арестуют… Басаев был истощен, как и все его бойцы. И надо было только захотеть… Но войска, до того стоявшие плотным кольцом вокруг села, неожиданно отвели прочь — ровно на время пребывания в нем Басаева.
И он ушел. Хотите — верьте, хотите — нет… Но зато, как только бандиты ушли дальше в горы, военные стали хватать и подвергать истязаниям тех сельчан, которые не имели никакого отношения к бандформированиям, оставляя на свободе тех, кто действительно замешан в крови… В селе-то ведь все про всех знают.
КАРТИНКА ЧЕТВЕРТАЯ. КРАСИВЫЕ ПОПКИ
Иса живет в Сельментаузене. В начале февраля он также попал в концлагерь на окраине Хоттуни. О его тело тушили сигареты, ему рвали ногти, его били наполненными водой пепси-бутылками по почкам. Потом скинули в яму, именуемую «ванной». Она была заполнена водой (зима, между прочим), и вслед сбрасываемым туда чеченцам швыряли дымовые шашки. Иса выжил. Но это удалось не всем.
Иса был не один в яме — вшестером. Офицеры в младших чинах, проводившие коллективные допросы, говорили чеченцам, что у них красивые попки, и насиловали их. При этом добавляли, что это потому, что «ваши бабы с нами не хотят».
Эти самые чеченцы сейчас говорят, что мстить за «красивые попки» — дело всей их оставшейся жизни: «Лучше бы нас расстреляли, чем…»
Иса так и не оправился от шока — это заметно. Как и Розиту, потом его отпустили — тоже за выкуп, который собирал весь Сельментаузен. Но сначала вволю поиздевались еще и над родственниками, собравшимися у КПП полка, чтобы выяснить судьбу своих, уведенных в яму. Конвейер мародерства и рэкета под маркой «выявления бандитов» — бесперебойный. И, значит, пора подводить следующую промежуточную черту: вторая война в Чечне поменяла лишь вектор творимых тут преступлений.
То, против чего была объявлена «контртеррористическая операция», — оголтелое заложничество, рабство и выкупы за живой товар — все это теперь делают нынешние хозяева положения, военные, силой оружия, физического и психического насилия.
Мы сидим в единственной крохотной комнатке Исы, где только нары и печка — семья очень бедная, и нет возможности топить вторую. Четырехлетняя дочка Исы с ужасом, не отрываясь, смотрит на меня. В огромных серых глазах щупленького истощенного существа — такой взгляд, будто я медведь, пришедший ее съесть.
Жена Исы объясняет:
— Она видит, что вы — не наша, той же масти, как те, которые при ней били отца. И увели его.

       КАРТИНКА ПЯТАЯ. ПРОВЕРЕНО НА СЕБЕ
Прошло всего две минуты после того, как мы расстались с командиром 45-го десантного полка, и меня задержали.
Сначала больше часа велели стоять прямо посреди разъезженного поля. Потом прикатила бронированная машина с вооруженными бойцами и старшим лейтенантом неизвестной военной этиологии. Схватили, пхнули прикладами — повезли. «Документы у тебя фальшивые, твой Ястржембский — прихвостень Басаева, а ты — боевичка», — так было объявлено.
Дальше потянулись многочасовые допросы. Молодые офицеры, сменяя друг друга, не представляясь и лишь вкрадчиво напоминая, что они из ФСБ и командир им только Путин, обернули дело так, что свобода закончилась, звонить и ходить нельзя, вещи — на стол… Самые омерзительные детали допросов предпочитаю опускать — ввиду их полного неприличия. Однако именно эти детали — палачи, конечно, не могли этого и предположить — стали главным подтверждением того, что все сообщенное ранее чеченцами о мучениях и пытках — не ложь.
Периодически к рьяным молодым подключался старшой — в чине подполковника, со смуглым лицом и темными туповатыми глазами навыкате. Время от времени он отсылал молодняк из палатки, включал музыку, которую считал лирической, и намекал на «благополучный исход» мероприятия при некоторой сговорчивости — уж позвольте не добавлять, в какой форме.
В перерывах между подполковником «молодые» издевались умело, надавливая на самые больные точки: рассматривали фотографии моих детей, не забывали сказать, что бы с ними стоило сотворить… Так часа три кряду.
Наконец бывалый подполковник, периодически рвавший рубаху на груди — мол, кровь тут проливаю, сказал, глянув на часы: «Пойдем. Буду тебя расстреливать». Вывел из палатки, и была уже полная темень. Ни зги в этих местах. Прошли недолго, и подполковник произнес: «Кто не спрятался, я не виноват». И тут рядом все заполыхало прерывистым огнем, заскрежетало, страшно загремело и заухало. Подполковнику понравилось, что я в ужасе присела. Оказалось, это он подвел прямо под реактивную установку «Град» в момент боевого залпа. «Ну пошли дальше».
И скоро из тьмы показались ступеньки вниз. «Это баня. Раздевайся». Поняв же, что эффекта никакого, очень разозлился, твердя, что «целый подполковник к тебе всей душой, а ты, гнида боевицкая, еще…» И добавил: «Помнишь? Кто не спрятался, я не виноват… А?»
В баню вперся еще один офицер — из ФСБ, он сам так представился. Подполковник подвел черту: «Мыться не желает». Фээсбешник брякнул на стол принесенные бутылки и сказал: «Ну тогда я ее повел». И снова долго водили по темному лагерю. Казалось, что туда-сюда. Наконец опять велел спускаться по лестнице.
Это был бункер, ставший мне прибежищем до самого освобождения днем 22 февраля.
На стене висел плакатик: «119-й парашютно-десантный полк». И объяснения: 18 его военнослужащих удостоены звания Героя России. Откуда-то принесли чай. Отхлебнула — и тут же закружилась голова, ноги стали ватными, и пришлось проситься за дверь — сильно рвало. В туалет?.. Можно, но в сопровождении. «Жучки с тела пойдешь в туалете сбрасывать», — так объясняли.
Требовала: предъявите наконец обвинение, составьте хоть один протокол, этапируйте в тюрьму, родные принесут хотя бы зубную щетку и пасту… Нельзя! Боевичка! Работала бы на нас — все бы у тебя было! А ты — ямы смотреть! Гнида! Гадина! Ястржембскому заплатил за тебя Басаев, Ястржембский заплатил твоему главному редактору, и главный редактор послал тебя сюда…
Утром 22 февраля в бункер вошел офицер и сказал, что он — мой сопровождающий до Ханкалы и у него все мои документы и вещи, которые «сдадут в ФСБ». У вертолета стоял тот самый подполковник, попрощавшийся так: «Расстрелял бы тебя, моя бы воля».
Когда машина села в Ханкале, прямо у люка меня стали отбивать у сопровождающего какие-то другие офицеры. Они оказались сотрудниками военной прокуратуры Грозного, за что я им крайне признательна, иначе сидеть бы мне опять под присмотром очередного фээсбэшного офицерья, подорвавшего психическое здоровье на «контртеррористической операции». В прокуратуре дала все объяснения, сопровождающий также был допрошен, и оказалось, что, кроме моего аккредитационного удостоверения
№ 1258, 12 января 2001 года выданного аппаратом помощника президента РФ Сергея Ястржембского, у него ничего при себе нет. Значит, смуглый подполковник пошло лгал. Ни вещей, ни диктофонных кассет, ни фотопленки — офицеры все стырили в полку под Хоттуни.
Написала соответствующее заявление на имя прокурора с требованием привлечь к ответственности своих пленителей и мучителей. Аккредитацию сдала прокурору для проведения официальной экспертизы — чтобы расставить точки над «i»: подлинной она выходит из недр ведомства господина Ястржембского или фальшивой. Прошла медицинское освидетельствование в Ханкалинском госпитале, по собственному желанию и стремлению, дабы исключить в дальнейшем любые фээсбэшные инсинуации.
Кошмар закончился полетом в Моздок, откуда члены правительства Чеченской Республики и лично его председатель Станислав Ильясов быстро перебросили в Пятигорск.
Вот так клочки и разрозненные картинки соединились в единое целое, и пора подводить окончательную черту…
Это, друзья, все — в нашей стране. В данный с нашей жизнью момент. При действующей Конституции. При «волевом» президенте — ее гаранте. При не вымершей Генпрокуратуре. Правозащитниках: общественных и официальных. Седом красивом лорде, замучившемся гонять из Страсбурга в Чечню и обратно… Но все на месте — ямы, «детские варежки», «танцуешь плохо», «кто не спрятался — я не виноват»… И никто не посмеет сказать, что я этого не видела, не слышала, не осязала. Проверено на себе.

Продолжение отчета о командировке — в следующем номере.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
6.02.2001

http://politkovskaya.novayagazeta.ru

Абрек Зелимхан Харачоевский

рубрика: Разное

Сегодня 105 лет со дня трагической гибели Зелимхана Харачоевского – он был убит выстрелом в спину 26 сентября 1913 года. Зелимхан – это чеченский народный герой, человек-легенда о котором и при жизни, и после смерти было столько много чего написано и снято.

Для того чтобы понять, почему так чтят чеченцы память о Зелимхане, нужно понимать кто такие абреки на Кавказе. Если посмотреть Википедию, то там указано, что «абрек — человек, ушедший в горы, живущий вне власти и закона, ведущий партизанско-разбойничий образ жизни; первоначально — кавказский горец, изгнанный родом из своей среды за преступление, обычно убийство…»

Если в целом смотреть на мировую историю, то можно увидеть одну закономерность — что вся история связана с поиском баланса между «государственной машиной» и чувством справедливости в понимании простого народа. Прикрываясь законами, очень часто государство творит беспредел, а на защиту и восстановление справедливости приходят защитники из народа — Робин Гуд из английских преданий, вымышленный персонаж Зорро в Новой Испании, герой трагедии Ф.Шиллера «Разбойники» Карл Моор, Владимир Дубровский у Пушкина и настоящие мужественные абреки на Северном Кавказе.

Свою мощь абреческое движение обрело в конце 19-начале 20 веков, немалую роль в этом сыграла Кавказская война. Абреками становились по разным причинам, которыми могли быть – оскорбленная честь, неосторожное слово, похищение женщины, несправедливость властей по отношению к простому народу и другие причины. Абреки, действуя небольшими группами или в одиночку, брались за оружие. Они были непримиримы к произволу и несправедливости, выступали своего рода народными мстителями, грабили казенные учреждения и банки, убивали царских чиновников. Полученные ценности и деньги абреки как правило раздавали бедным крестьянам. Чаще народ относился к абрекам как к героям. Одно точно — абреками на Кавказе не рождались, ими становились…

По какой же причине, мужчина, в 29 лет, имея стабильную и устоявшуюся жизнь, дом, хозяйство, семью, жену, маленьких детей встает на путь абречества?… Обо всем по порядку…Зелимхан родился в дружной и зажиточной семье в январе 1872 года. Очень был близок со своим дедом – Бахо, который многому научил его, оказал влияние на его характер. К 1901 году Зелимхан был уже женат на красавице Бици, у него было трое детей – две дочери и сын. Однако попытка женить младшего брата Солтамурада привела к конфликту — родственники девушки отдали её замуж за другого. Между семьями женихов произошел конфликт, который привел к гибели родственников Зелимхана. По закону кровной мести — из враждебной семьи тоже был убит человек. Хотя между сторонами состоялось примирение, но власти проведя дознание — отправили Зелимхана, его отца и двух братьев под арест.

24 мая 1901 года за совершение кровной мести он был осужден на 3,5 года и сослан в Илецкую защиту. Однако летом 1901 г. он был возвращен в Грозный для пересмотра судебного решения и заключен в Грозненскую тюрьму. Из которой в последствии, сделав подкоп, Зелимхани и трое его товарищей совершили побег. Оказавшись вне закона — он стал абреком, объявил власти войну.

Зелимхан был неуловим на протяжении многих лет – с 1901 по 1913 годы. Фактически партизанская война велась отрядом Зелимхана против властей. Государство бросило против него армейские отряды. В селениях, которые помогали абрекам и укрывали их — проводились «зачистки». С самого начала, когда Зелимхан вступил на абреческий путь, начались преследования его родственников: убили отца и брата, арестовали жену и детей. За голову Зелимхана царское правительство назначило вознаграждение — 5000 рублей, а позже эта сумма была увеличена до 18000 рублей. Но никакие тяжелые испытания не сломили легендарного абрека, он твердо продолжал свою борьбу.

Рассказывают историю: однажды, когда Зелимхан находился в Грозном, на стене одного дома он увидел объявление, что за его голову обещана награда. Абрек от себя дописал текст объявления: «Читал внимательно, с ценой не согласен. Добавлю от себя еще десять тысяч рублей. Зелимхан».

Также в народе бытует рассказ о том, как однажды Зелимхан случайно захватил в заложники Федора Шаляпина, во время гастролей певца по Кавказу. Когда абрек понял, кто попал к нему в плен, он попросил его спеть. Пение Шаляпина до слез растрогало Зелимхана и отпустив певца на свободу, абрек взял с него честное слово, что тот никому не расскажет о том, что видел слезы на глазах чеченца. Слово свое Шаляпин сдержал и эту историю рассказал лишь на смертном одре в 1938 году.

Зелимхан всегда предупреждал недругов о своем появлении, никогда не действовал исподтишка. В апреле 1906 года Зелимхан уничтожил начальника Грозненского округа — Добровольского. В 1908 году застрелил прославившегося особой жестокостью к мирному населению, начальника Веденского округа — полковника Галаева. В январе 1910 года он совершил налет на Грозненский вокзал, в этом же году ограбил Кизлярский банк. В целях уничтожения неуловимого абрека властями создавалась масса карательных отрядов. Зелимхан своими непредсказуемыми и решительными действиями, фактически бросал вызов всему государству и можно сказать воевал с ним в одиночку. Его вопрос даже не раз решался на уровне Государственной думы – власть не могла решить, что делать с абреком. Он был неуловим, своими действиями ставил под сомнение мощь «государственной машины» и выбирался из самых трудных, патовых ситуаций.

В 1911 году неуловимый абрек дважды умудрялся уйти невредимым из окружения. Все села почитали за честь помочь и приютить Зелимхана, несмотря на то, что им грозили репрессии со стороны властей. Народ поддерживал своего героя. Но в 1913 году, за крупное вознаграждение (восемнадцать тысяч рублей и триста десятин земли) все же нашелся предатель, который сдал Зелимхана. 26 сентября 1913 года недалеко от Шали Зелимхан попал в окружение и был убит после многочасового боя. Известно, что прошло более пяти часов, прежде чем убийцы осмелились подойти к телу погибшего абрека. Даже мертвый он наводил страх на недругов.

Скорбная весть о гибели Зелимхана мгновенно распространилась по всей Чечне. Народ попросту отказывался в это верить. В газете «Отклики Кавказа» появилась статья Макеева «Убит герой». Где автор писал: «Не верится, что убит Зелимхан. Мы видим в нем героя. Он любил свободу, был храбр и благороден. Те, кто ловил его, — черные люди. Они останутся безвестными. О них ни сказок не расскажут, ни песен не споют. А о Зелимхане будет сложена поэма, может быть, опера. Пушкин и Лермонтов восхищались такими горцами».

https://www.facebook.com/kazarinanata1

ТЕМ, КТО ЛОЖИТСЯ СПАТЬ…

рубрика: Разное

«Действительно умная книга
Александр Немец: «железный кулак» Путина является естественным, органичным продолжением «ельцинского хаоса». Наконец-то три дня назад мне удалось получить новую книгу журналиста и писателя Дэвида Саттера «Меньше знаешь – крепче спишь: Путь России к террору и диктатуре при Ельцине и Путине» (в оригинале David Satter «The Less you Know, The Better You Sleep: Russia’s Road to Terror and Dictatorship under Yeltsin and Putin» published by Yale University Press)

Ух какая умная и злая книга! Я постараюсь дать ее основные тезисы, а также свои комментарии.

Всего в книге 240 страниц плюс предисловие, и каждая страница содержит ценную информацию о пути России, в течение последних 24 лет, к ее жалкому и страшному настоящему.

Основной тезис предисловия: режим Путина бойко манипулирует мнением иностранцев о России; поэтому главная цель книги – рассказать правду о нынешней России и о самом Путинском режиме.

Первая глава книги «Взрывы жилых домов в 1999 году».

За 12 дней, с 4 по 16 сентября, в Москве, Волгодонске и Буйнакске были взорваны четыре жилых домов. 24 сентября новоназначенный премьер-министр Путин объявил войну против террора. Он даже обещал «мочить террористов в сортире».

Тайна «кто взорвал жилые дома», никогда не была разрешена. С очень высокой вероятностью, реальная вина лежит не на чеченских террористах, а на кремлевских лидерах и ФСБ/КГБ.

Сам Дэвид Саттер участвовал в «независимом расследовании относительно взрывов 1999 года», и именно по этой причине он был выслан из России в самом конце 2013 года.

Примечательно, что иностранные и российские журналисты, находящиеся в Москве, писали уже в июне 1999 года, что ФСБ/КГБ готовит несколько взрывов , чтобы возложить ответственность на чеченцев и начать новую чеченскую войну. (Следуют многочисленные детали.)

Вторая глава книги «Ельцин: хаос и преступники».

Да, конечно, Ельцин – «герой августа 1991 года». Но Ельцин и его «молодые реформаторы» ничего не знали о законности, и не хотели знать. Огромная советская собственность была передана в руки криминальных лидеров, и они образовали преступную олигархию.

Новое общество, которое возникло в результате, имело следующие основные характеристики: экономика во власти криминальной олигархии; авторитарная политическая система; и, самое главное, моральная деградация, извратившая все юридические и этические нормы, что сделало реальное гражданское общество невозможным. Это и положило начало дрейфу России в сторону режима агрессии и террора.

Реформы Ельцина начались 2 января 1992 года, и сбережения граждан были немедленно уничтожены. Автор приводит пример широкого распространения бедности: «В марте 1993 года, старая женщина постучала в мою дверь: «Вера Павловна с 7-го этажа умерла. Мы собираем деньги на ее похороны»». У семьи умершей денег не было.

Гиперинфляция загнала миллионы в нищету. Но немногие «избранные» стали чрезвычайно богаты. Один из путей обогащения был такой: «лица со связями» получали кредиты с супер низкой ставкой 10-15% годовых; они меняли рубли на доллары и клали их в коммерческие банки.

Вторым фактором, после гиперинфляции, способствовавшим подъему российской криминальной олигархии, была приватизация. Официально она началась в октябре 1992 года, с распространением ваучеров. Многие ваучеры продавались на улице очень дешево, за $10 или за бутылку водки. В целом, вся приватизация была ужасным обманом.

Разграбление страны привело к экономическому краху. В период 1992-98 (с 1991 по 1998 г.) ВВП РФ сократился вдвое. Для сравнения, во время Великой депрессии, американская экономика сократилась на 30,5%. Промышленное производство сократилось на 56% в период с 1992 (1991) и 1998 г. Это было даже хуже, чем при немецкой оккупации во Второй мировой войне. Россия превратилась в классическую страну третьего мира, продающую сырье и покупающую товары широкого потребления.

Последовал и демографический коллапс. В период с 1990 по 1994 год, средняя продолжительность жизни мужчин сократилась более чем на 6 лет. К 1998 году она было равна 57 годам, самый низкий уровень в промышленно развитых странах. В 1990-е годы, население РФ сократилось на 750000 человек в год.

Появились многочисленные прекрасно организованные банды; некоторые из них были укомплектованы ветеранами спецслужб. Они установили контроль над крупными магазинами, рынками и казино в Москве и других городах. Коррумпированные российские правоохранительные органы потворствовали этим бандам.

И, наконец, народное восстание в Москве в сентябре-октябре 1993 года, формально во главе с Верховным Советом РФ, заслуживает особого внимания. (Следует подробное описание подъема восстания, со скрупулезными деталями событий 3-4 октября – в том числе провокациями спецслужб и убийством по меньшей мере двух западных журналистов спецназом Ельцина.)

Общее количество погибших превысило 100 – если доверять правительственным источникам, а согласно независимым оно превзошло 1000; а украинские источники сообщали о более 2000 убитых. (Так укрепились система Ельцина и так были заложены основы путинской системы.)

Третья глава. Правящая вертикаль (Вертикаль власти).

Четвертая глава. Селективный (избирательный) террор.

Пятая глава . Система под угрозой.

Шестая глава. Судьба России

Автор, Дэвид Саттер – безусловно, яркий и убежденный человек. Он сделал борьбу с режимом Путина делом своей жизни. (Его предыдущие книги посвящены этой же цели.)

Каждая страница книги «Меньше знаешь – крепче спишь» является очень информативной и очень полезной для многих людей – внутри и за пределами России – с теми же антипутинскими убеждениями. Я намерен – если мои друзья-читатели не имеют ничего против – поместить на Каспаров.Ru основные положения (тезисы) оставшихся глав, с 3-ей по 6-ую.

Я даже подумываю о переводе этой книги на русский язык и ее публикации в нескольких тысячах экземпляров, и часть из них пойдет в Россию. Друзья-читатели, если вы всерьез поддержите этот проект – своими комментариями – тогда я действительно начну его реализацию. Конечно, такой проект потребует больших усилий, денег, времени; но это уже мои проблемы.

Что особенно привлекает меня в этой книге – это правильное понимание «ельцинского периода» (1991-99 ) так называемых «российских реформ». Даже сейчас, несмотря на все уроки российской действительности, мнение «Ельцин и молодые реформаторы сделали много хорошего, они заложили основы свободной, демократической России, а Путин предал дело Ельцина» широко распространена в антипутинских кругах.

Только в этот четверг, 16 июня, один из постоянных авторов Каспаров.Ru поместил в своей статье фразу «созданные Ельцинской революцией новые предпринимательские, бюрократические…кадры, при Путинской контрреволюции восстановили номенклатурный тип правящего слоя».

Не было никакой революции в 1990-е годы. Был управляемый хаос (я сам наблюдал это в Москве в 1991-94 годах, до иммиграции в США). Контролируемый кем? Спецслужбами РФ и профессиональными преступниками – если есть какая-то разница между этими двумя группами. Плюс небольшая кучка «интеллектуальной шпаны», типа Гайдара и компании.

Книга Дэвида Саттера великолепно доказывает, что «железный кулак» Путина является естественным, органичным продолжением «ельцинского хаоса», и нет никаких противоречий между двумя этапами.

Автор — Александр Немец

https://www.facebook.com/groups/ChechnyaGlobalInitiative

Мой дед, Владимир Яковлев, был убийца, кровавый палач, чекист

рубрика: Разное
Этот текст написан Владимиром Яковлевым – журналистом, основателем и первым главным редактором ИД «Коммерсант», сыном известного советского журналиста Егора Яковлева.

Меня назвали в честь деда.
Мой дед, Владимир Яковлев, был убийца, кровавый палач, чекист. Среди многих его жертв были и его собственные родители.
Своего отца дед расстрелял за спекуляцию. Его мать, моя прабабушка, узнав об этом, повесилась.

Мои самые счастливые детские воспоминания связаны со старой, просторной квартирой на Новокузнецкой, которой в нашей семье очень гордились. Эта квартира, как я узнал позже, была не куплена и не построена, а реквизирована — то есть силой отобрана — у богатой замоскворецкой купеческой семьи.

Я помню старый резной буфет, в который я лазал за вареньем. И большой уютный диван, на котором мы с бабушкой по вечерам, укутавшись пледом, читали сказки. И два огромных кожаных кресла, которыми, по семейной традиции, пользовались только для самых важных разговоров.

Как я узнал позже, моя бабушка, которую я очень любил, большую часть жизни успешно проработала профессиональным агентом-провокатором. Урожденная дворянка, она пользовалась своим происхождением, чтобы налаживать связи и провоцировать знакомых на откровенность. По результатам бесед писала служебные донесения.

Диван, на котором я слушал сказки, и кресла, и буфет, и всю остальную мебель в квартире дед с бабушкой не покупали. Они просто выбрали их для себя на специальном складе, куда доставлялось имущество из квартир растрелянных москвичей.
С этого склада чекисты бесплатно обставляли свои квартиры.

Под тонкой пленкой неведения, мои счастливые детские воспоминания пропитаны духом грабежей, убийств, насилия и предательства. Пропитаны кровью.

Да что я, один такой?

Мы все, выросшие в России — внуки жертв и палачей. Все абсолютно, все без исключения. В вашей семье не было жертв? Значит, были палачи. Не было палачей? Значит, были жертвы. Не было ни жертв, ни палачей? Значит, есть тайны.

Даже не сомневайтесь!

Оценивая масштаб трагедий российского прошлого, мы обычно считаем погибших. Но ведь для того, чтобы оценить масштаб влияния этих трагедий на психику будущих поколений, считать нужно не погибших, а — выживших.
Погибшие — погибли. Выжившие — стали нашими родителями и родителями наших родителей.

Выжившие — это овдовевшие, осиротевшие, потерявшие любимых, сосланные, раскулаченные, изгнанные из страны, убивавшие ради собственного спасения, ради идеи или ради побед, преданные и предавшие, разоренные, продавшие совесть, превращенных в палачей, пытанные и пытавшие, изнасилованные, изувеченные, ограбленные, вынужденные доносить, спившиеся от беспросветного горя, чувства вины или потерянной веры, униженные, прошедшие смертный голод, плен, оккупацию, лагеря.

Погибших — десятки миллионов. Выживших — сотни миллионов. Сотни миллионов тех, кто передал свой страх, свою боль, свое ощущение постоянной угрозы, исходящей от внешнего мира — детям, которые, в свою очередь, добавив к этой боли собственные страдания, передали этот страх нам нам.
Просто статистически сегодня в России — нет ни одной семьи, которая так или иначе не несла бы на себе тяжелейших последствий беспрецедентых по своим масштабам зверств, продолжавшийся в стране в течение столетия.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, до какой степени этот жизненый опыт трех подряд поколений ваших ПРЯМЫХ предков влияет на ваше личное, сегодняшнее восприятие мира? Вашу жену? Ваших детей?

Если нет, то задумайтесь.
Мне потребовались годы, на то, чтобы понять историю моей семьи. Но зато теперь я лучше знаю, откуда взялся мой извечный беспричинный страх. Или преувеличенная скрытность. Или абсолютная неспособность доверять и создавать близкие отношения.
Или постоянное чувство вины, которое преследует меня с детства, столько, сколько помню себя.

В школе нам рассказывали о зверствах немецких фашистов. В институте — о бесчинствах китайских хунвейбинов или камбоджийских красных кхмеров.
Нам только забыли сказать, что зоной самого страшного в истории человечества, беспрецедентного по масштабам и продолжительности геноцидана была не Германия, не Китай и не Комбоджа, а наша собственная страна.
И пережили этот ужас не далекие китайцы или корейцы, а три подряд поколения ЛИЧНО ВАШЕЙ семьи.

Нам часто кажется, что лучший способ защититься от прошлого, это не тревожить его, не копаться в истории семьи, не докапываться до ужасов, случившихся с нашими родными.
Нам кажется, что лучше не знать. На самом деле — хуже. Намного.
То, чего мы не знаем, продолжает влиять на нас, через детские воспоминания, через взаимоотношения с родителями. Просто, не зная, мы этого влияния не осознаем и поэтому бессильны ему противостоять.

Самое страшное последствие наследственной травмы — это неспособность ее осознать. И, как следствие — неспособность осознать то, до какой степени эта травма искажает наше сегодняшнее восприятие действительности.
Неважно, что именно для каждого из нас сегодня является олицетворением этого страха, кого именно каждый из нас сегодня видит в качестве угрозы — Америку, Кремль, Украину, гомосексуалистов или турков, «развратную» Европу, пятую колонну или просто начальника на работе или полицейского у входа в метро.

Важно — осознаем ли мы, до какой степени наши сегодняшние личные страхи, личное ощущение внешней угрозы — в реальности являются лишь призраками прошлого, существование которого мы так боимся признать?

P. S. В 19-ом, в разруху и голод, мой дед-убийца умирал от чахотки. Спас его от смерти Феликс Дзержинский, который приволок откуда-то, скорее всего с очередного «специального» склада, ящик французских сардин в масле. Дед питался ими месяц и, только благодаря этому, остался жив.
Означает ли это, что я своей жизнью обязан Дзержинскому?
И, если да, то как с этим жить?

Алексей Чернаков

https://www.facebook.com

 

Черный юбилей — 25 лет со страшных дней

рубрика: Разное

Александр Немец: Ельцин передал орудия убийства Путину

Надеюсь, читатели Каспаров.Ru еще не забыли, как в июне 2016 года я поместил несколько статей, пересказывающих (насколько это было возможно) содержание книги Дэвида Саттера «Меньше знаешь — крепче спишь» («The less you know, the better you sleep»).

Книга эта уничижающе и очень аргументированно обличает путинский режим. После этого я пару раз переводил для читателей Каспаров.Ru подобные статьи Дэвида Саттера в консервативном журнале National Review. Одна из этих статей сопровождалась изображением на обложке Путина-упыря с окровавленной пастью.

И вот теперь я рад представить моим читателям новую статью Дэвида Саттера в Wall Street Journal «When Russian Democracy Died» («Когда умерла российская демократия»). Статью сопровождает фото БМП на фоне обгоревшего московского Белого Дома. Статья посвящена 25-й годовщине страшных событий 21 сентября — 4 октября 1993 года.

Сокращенный перевод этой статьи можно прочесть здесь

Я привожу ее основные тезисы:

— 21 сентября 1993 года, нарушив конституцию, которую он клялся соблюдать, президент Борис Ельцин подписал указ об упразднении российского парламента — Верховного Совета. Это привело к гражданской войне 3-4 октября, которая стоила жизни как минимум 123 людям, а также повлекла за собой возникновение диктатуры. В декабре 1993 года вступила в силу (после подтасованного голосования) новая конституция, создавшая в России сверхмощную президентскую власть и «карманный» парламент — Госдуму, неспособную оспаривать решения исполнительной власти (президента РФ и его ближайших подручных).

— Ельцин при поддержке США (точнее, при открытой поддержке самого президента Билла Клинтона и госсекретаря Уоррена Кристофера) оправдывал свои действия, обвиняя Верховный Совет в саботаже экономической реформы. Но многие россияне восприняли это как незаконный захват власти и восстановление в России единоличного правления.

— 21 сентября Ельцин объявил, что приостанавливает все функции Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. В ответ депутаты проголосовали за импичмент Ельцина и отказались покидать здание Верховного Совета, прозванное «Белым домом». Ельцин приказал стрелять по зданию.

— Утром 4 октября вооруженные солдаты внутренних войск открыли огонь по многотысячной пропарламентской демонстрации в районе Останкинской телебашни, убив 46 человек и ранив 124. Сразу после этого Ельцин приказал обстрелять парламент из танков. В итоге люди, находившиеся в Белом доме, сдались.

— Ельцин сказал, что к обстрелу Белого дома его вынудила атака на «Останкино». Но есть свидетельства, что Ельцин готовился применить насилие еще до издания указа от 21 сентября, а события в «Останкино» были заранее спланированной Ельциным провокацией.

— В октябре 1993 года судьба России решилась. Как только Ельцин уничтожил законно избранный Верховный Совет, а США поддержали его, появление новой российской агрессивной и террористической диктатуры стало только вопросом времени

Эта статья Дэвида Саттера в очень влиятельной WSJ де-факто уничтожила табу, существовавшее многие годы. До этого в mainstream media считалось, что «Борис Ельцин, при поддержке российской и западной демократической общественности, вынужден был применить силу, чтобы подавить фашистский красно-коричневый путч».

Насколько я помню, на Каспаров.Ru только один раз преодолели это табу. Несколько месяцев назад (или в конце 2017 года), Юрий Самодуров поместил статью, содержавшую горькую правду о страшных событиях конца сентября — начала октября 1993 года. Спасибо ему.

Меня могут спросить спросить: «А ты сам?». В своей книге, опубликованной в США в конце 1995 года «The growth of China and prospects for eastern regions of former USSR» («Растущий Китай и перспективы для восточных регионов бывшего СССР) я осмелился честно высказаться:

«После штурма Дома Парламента и кровавого подавления народного восстания 4-5 октября 1993, Ельцин уничтожил Советы по всей России и устранил губернаторов».

В тот момент еще правил Билл Клинтон, а сам я находился в Америке и в Университете Миннесоты «на птичьих правах». Более жестко высказаться я тогда не мог.

А теперь табу нет.

В июле 1993 года я побывал в Благовещенске и в Специальной Экономической Зоне (СЭЗ) Хэйхэ напротив Благовещенска, на другом берегу Амура. Полураздавленный Благовещенск, образчик полураздавленной России, и цветущий, бурно растущий Хэйхэ, образчик цветущего Китая! Разительный контраст!

Но самое главное — возмущенные люди. «Только начните в Москве, а мы вас поддержим по всему Дальнему Востоку и по всей стране!» Это я слышал не раз во время поездки.

Не забывайте, что 1992-93 годах, в рамках «гайдаровских реформ», розничные цены выросли примерно в 1000 раз. Жизненный уровень основной массы населения России «вернулся» к нищенскому послевоенному уровню начала 1950-х годов. Летом 1993 года стали распространяться панические слухи о людоедстве и «изготовлении пирожков из покойников». У населения были все причины для восстания!

Да, Москва начала, но ее почти никто в России не поддержал. С 21 по 27 сентября (кажется, так) был свободный доступ к Верховному Совету. Помню речи, которые произносили Руслан Хасбулатов и его коллеги. «На нашу сторону не перешла практически ни одна воинская часть! И ни один регион!»

Вся страна упорно стояла на коленях: «Убивайте нас, Борис Николаевич! Мы согласны». И Ельцин убил сотни (по некоторым оценкам больше) людей с 3 по 5 октября. А затем продолжил массовые убийства (только чеченская война чего стоит) — по-другому назвать нельзя — до самого конца 1999 года. После чего передал орудия убийства Путину.

По крайней мере теперь об этом можно говорить открыто.

Александр Немец

http://www.kasparov.ru

идти наверх